Содержание

Введение

Глава 1. Криминологическая характеристика организованной преступности

1.1.Понятие и общая характеристика организованной преступности

1.2. Основные транснациональные преступные организации

1.3. Истоки и развитие организованной преступности в России

1.4. Основные направления борьбы с организованной преступностью

2. Особенности расследования организованной преступности

2.1. Исходная информация о совершении преступления организованной группой

2.2. Использование возможностей осмотра места происшествия для установления факта совершения преступления организованной группой

2.3. Выдвижение версий о совершении преступления группой лиц и планирование расследования

2.4. Допрос как средство получения информации о совершении преступления организованной группой

2.5. Использование иных средств доказывания для установления факта совершения преступления организованной группой

Глава 3. Основы методики расследования преступлений, совершенных организованными преступными группами

3.1. Значение и структура частных методик данного вида

3.2. Характер возникающих следственных ситуаций

3.3. Основные положения методики расследования анализируемых преступлений

Заключение

Список использованной литературы

Приложения

ВВЕДЕНИЕ

Преступность - одна из самых больших - после мировых и региональных войн - опасностей для человечества, его демократического, экономического и гуманитарного развития.

Наибольшая опасность таится в организованной преступности. Это сложное антисоциальное явление, не имеющее государственных границ, на протяжении многих десятилетий "сопровождает" экономическое и культурное развитие человеческого общества, стимулируя такие его пороки, как коррупция, вымогательство, насилие, наркомания, проституция.

Возрастающие масштабы организованной преступности представляют реальную угрозу безопасности государства и общества. В ряде мест преступные формирования, пользуясь безнаказанностью, а подчас и попустительством правоохранительных органов, действуют все более нагло и вызывающе, превращая обширные территории в свои вотчины, где контролируют такие традиционные для них виды противоправной деятельности, как наркобизнес, проституция, азартные игры, нелегальная торговля оружием, вымогательство и др. Более того, все большую активность приобретает экономическая направленность их деятельности, которая охватила практически все области хозяйственного комплекса страны, в первую очередь в высокодоходных отраслях экономики.

Примитивные преступления здесь уступают место крупномасштабным преступным акциям. Располагая крупными суммами денег, преступные формирования завоевывают все более прочные позиции на внутреннем рынке, осуществляют противозаконные операции по вывозу из страны сырья, товаров и других средств. Противоправный бизнес стремится приобрести контрольный пакет акций различного рода предприятий и организаций, создавать собственные "производства" (банковские и всякого рода посреднические организации), выйти на преступные международные организации, через коррумпированные связи проникнуть в экономику и финансовую систему, оказывать прямое влияние на политику государства в этой сфере.

Одна из причин ситуации, сложившейся ныне в сфере борьбы с организованной преступностью, кроется в недостаточной научной проработке проблемы организованной преступности в сфере экономики, отсутствии четких представлений о стратегии и идеологии борьбы с ней. Современная организация борьбы с этим видом преступности проводимая прежними методами, эффективно действовавшими в условиях централизованной экономики, когда экономическая преступность носила местный (локальный) характер, но не достигающими цели в современных условиях.

Чтобы разработать стратегию противодействия организованной преступности, осуществляющей противозаконную деятельность, необходимо уяснить причины возникновения этого явления, взаимосвязь с другими сторонами общественной жизни, механизм совершения такой деятельности другие обстоятельства, связанные с этим явлением.

Именно эту цель преследует данное исследование, информационный базис которого строился на методологии комплексного изучения темы.

Организованная преступность — это наиболее разрушительный для государства и общества элемент преступности. Она оказывает управляющее воздействие на развитие других ее структурных элементов, су­щественно влияет не только на экономические, но и на социальные, морально-психологические, социокультурные процессы в обществе. В организованную преступность вовлечены различные социальные слои общества.

Организованная преступность обладает огромными финансовыми и экономическими возможностями, не контролируемыми ни государст­вом, ни обществом. Она имеет собственную систему внутреннего управ­ления и противодействия государству в интересах получения сверхпри­былей за счет ограбления государства и общества. Созданы боевые фор­мирования, специфические силовые структуры, оснащенные современ­ными материально-техническими средствами, обеспечивающие без­опасность преступных сообществ. Преступные формирования способ­ны содержать специалистов различных сфер экономической и научной деятельности, консультантов по правовым и другим вопросам. Органи­зованная преступность располагает в настоящее время довольно проч­ными и влиятельными позициями в государственных органах, включая правоохранительные, мощным аппаратом лоббирования своих интере­сов в представительных структурах.

Криминалистические и криминологические исследования по­казали, что современная организованная преступность в России представляет собой новый качественный уровень групповой профессиональной преступности, имеющей свои специфические черты не только уголовно-правового, криминологического, но и криминалистического свойства. Последние, к сожалению, еще должным образом не изучены криминалистами и не нашли отражения во многих рекомендациях по методике расследова­ния преступлений.

Между тем без учета специфических криминалистических черт современных организованных преступных групп и особен­но их преступной деятельности использование в борьбе с ними существующих методик расследования преступлений, совер­шенных группой преступников, далеко не всегда оказывается эффективным.

Выше сказанное подтверждает актуальность выбранной темы исследования, ее значение для юридической науки и правоприменительной деятельности.

В рамках данного исследования ставятся следующие задачи:

1. Дать общую криминологическую характеристику организованной преступности, изучить основные транснациональные преступные организации;

2. Проанализировать истоки и развитие организованной преступности в России;

3. Усвоить основные направления борьбы с организованной преступностью;

4. Определить особенности расследования организованной преступности;

5. Охарактеризовать основы методики расследования преступлений, совершенных организованными пеступными группами.

Для достижения поставленных задач будет изучен большой объем нормативных актов, книги и статьи различных ученых и практических работников.

Глава 1. Криминологическая характеристика организованной преступности

1.1.Понятие и общая характеристика организованной преступности

Организованная преступность — относительно новый для отечественной криминологии объект исследования. Ее комплексный анализ был начат лишь в конце 80-х годов (А.И. Гуров, А.И. Долгова, В.В. Лунеев и др.). Выработано немало интересных подходов к определению этого негативного явления. Вместе с тем для понимания сущности организованной преступности целесообразно обратиться к международному опыту ее исследования.

Наиболее интенсивная работа в этом направлении велась в период подготовки VIII Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Гавана, 1990 г.). В документе, подготовленном секретариатом ООН, было отмечено, что одной формулировкой невозможно определить многочисленные виды организованной преступности, обусловленные различными факторами, в том числе этническими, экономическими. Однако в целом это явление охарактеризовано как сложные уголовные виды деятельности, осуществляемые в широких масштабах организациями и другими группами, имеющими внутреннюю структуру, которые получают финансовую прибыль и приобретают власть путем создания и эксплуатации рынков незакон­ных товаров и услуг. Это преступления, часто выходящие за пределы государственных границ, связанные не только с коррупцией общественных и политических деятелей, получением взяток или тайным сговором, но также и с угрозами, запугиванием и насилием.

Организованная преступность определяется также как процесс рациональной реорганизации преступного мира по аналогии с законной предпринимательской деятельностью на законных рынках. Однако преступная предпринимательская деятельность, преследуя свои цели, принимает участие в таких специфических незаконных видах деятельности, как сделки с незаконными товарами и услугами, монополизация рынка, использование коррупции и запугивания в отношении конку­рентов и правоохранительных учреждений в целях уменьшения риска судебного преследования.

В последние десятилетия XX в. наблюдается быстрый рост организованной преступности в мире. Эта угрожающая тенденция обусловле­на значительными достижениями в развитии технологий и средств связи и беспрецедентным расширением международной коммерческой и экономической деятельности, перевозок, туризма. Транснациональ­ные преступные организации эффективно используют сложившуюся международную обстановку. В результате преступность не только расширяется, но и становится более доходной.

Интернационализация организованной преступности отражается в расширении рынков сбыта наркотических средств, краденых вещей, оружия и других незаконных товаров и услуг, которые поставляются и обрабатываются через сеть преступных коммерческих организаций, охватывающую весь мир. Объем этих сделок составляет сотни миллиар­дов долларов, что превышает национальные бюджеты многих госу­дарств.

На международном семинаре ООН по вопросам борьбы с организованной преступностью (Суздаль, 1991 г.) выделены два основных пути развития организованной преступности. Во-первых, это запрещенные виды деятельности (такие, как имущественные преступления, отмывание денег, незаконный оборот наркотиков, нарушения правил валютных операций, запугивание, проституция, азартные игры, торговля ору­жием и антиквариатом) и, во-вторых, участие в сфере экономики (пря­мое или с использованием таких средств, как вымогательство). Такое участие в законной экономической деятельности всегда тяготеет к ис­пользованию противоправных методов конкуренции¹.

В документах ООН под организованной преступностью также понимается относительно массовая совокупность устойчивых и управляемых сообществ преступников, занимающихся преступлениями как промыслом и создающих систему защиты от социального контроля с ис­пользованием таких противозаконных средств, как насилие, запугивание, коррупция и крупномасштабные хищения.

Организованную преступность эксперты ООН разделяют на несколько видов. Один из них, традиционный, составляют мафиозные семьи, существующие по принципу иерархии. Они имеют свои внутрен­ние правила жизни, нормы поведения и отличаются большим разнооб­разием противоправных действий. К другому типу относятся профес­сионалы. Члены таких организаций объединяются с целью исполнения определенного преступного замысла. Организации такого рода непостоянны и не имеют такой жесткой структуры, как организации традиционного типа. К группе профессионалов относятся формирования, занимающиеся фальшивомонетничеством, кражами автомобилей, раз­боем, вымогательством и т.п. Состав профессиональной преступной ор­ганизации может постоянно меняться и ее члены могут участвовать в различных однотипных преступных предприятиях. Кроме того, суще­ствует много организованных групп, которые контролируют опреде­ленные территории.

Существуют также организованные преступные формирования, которые разделяются по этническим, культурным и историческим связям. Такие связи соединяют их со странами и регионами происхождения и создают, таким образом, основную преступную сеть, выходящую за национальные границы. Используя общность происхождения, языка, обычаев, они способны оградить себя от действий правоохранительных органов.

Выделение этих типов организованных преступных групп не всегда означает наличие четких границ между ними. Почти каждое организованное сообщество преступников можно рассматривать как носитель множества совокупных признаков (например, городские уличные формирования, в том числе молодежные банды). Организованной преступности свойственно быстрое приспособление, адаптация форм ее деятельности к национальной политике, уголовному правосудию и к защитным механизмам различных государств.

Обобщенная характеристика организованной преступной деятельности была дана в докладе Генерального секретаря ООН «Воздействие организованной преступной деятельности на общество в целом» на вто­рой сессии Комиссии по предотвращению преступности и уголовному правосудию Экономического и социального совета ООН (1993 г.). В нем дан перечень признаков, который объясняет характер данного яв­ления:

— организованная преступность — это деятельность формирований преступных лиц, объединившихся на экономической основе. Эти груп­пы очень напоминают банды периода феодализма, которые существо­вали в средневековой Европе. Экономические выгоды извлекаются ими путем предоставления незаконных услуг и товаров или путем предо­ставления законных услуг и товаров в незаконной форме;

— организованная преступность предполагает конспиративную преступную деятельность, в ходе которой с помощью иерархически построенных структур координируются планирование и осуществление неза­конных деяний или достижение законных целей с помощью незаконных средств;

— организованные преступные группы имеют тенденцию устанавливать частичную или полную монополию на предоставление незакон­ных товаров и услуг потребителям, поскольку таким образом гаранти­руется получение более высоких доходов;

— организованная преступность не ограничивается лишь осуществлением заведомо незаконной деятельности или предоставлением незаконных услуг. Она включает также такие изощренные виды деятельности, как «отмывание» денег через законные экономические структу­ры и манипуляции, осуществляемые с помощью электронных средств. Незаконные преступные группы проникают во многие доходные закон­ные виды деятельности.

Всесторонний анализ современного понятия организованной преступности был дан на Всемирной конференции на уровне министров внутренних дел (безопасности) по организованной транснациональной преступности, проведенной Экономическим и социальным советом ООН (1994 г.). В справочном документе к конференции, в частности, определены условия, при которых употребляется термин «организо­ванная преступность»:

— членами преступных организаций считают лиц, которых объединяет цель участия в противоправной деятельности на более или менее постоянной основе. Как правило, они занимаются преступной предпринимательской деятельностью, осуществляя предоставление запрещен­ных законом товаров и услуг или же законных товаров, которые поступают по незаконным каналам, например в результате обмана или мошенничества. Организованная преступность практически всегда является продолжением законных рыночных операций в тех областях, кото­рые обычно запрещены законом. Ее отдельные сильные стороны обусловлены теми же основополагающими соображениями, которыми руководствуются в предпринимательской деятельности на законном рынке: необходимость сохранения и расширения завоеваний рыночной ниши;

— деятельность организованных преступных групп по предоставлению запрещенных законом товаров и услуг требует значительной сте­пени кооперации и организации. Как и любая коммерческая деятель­ность, преступный бизнес требует предпринимательских навыков, профессионализма в конкретной области и умения координировать свои операции помимо применения методов насилия и коррупции, призван­ных содействовать ведению дела. К их числу относятся самые различ­ные средства — от выплаты взяток должностным лицам правоохрани­тельных органов до проникновения или внедрения своих людей в поли­тические структуры.

В ряде случаев организованная преступность представлена крупными, построенными по иерархическому признаку организациями, струк­тура которых скорее напоминает традиционные корпоративные объединения. Но, в основном, организованные преступные формирования не имеют строго определенной структуры, сравнительно невелики по размеру, отличаются гибкостью, значительной степенью авантюризма и быстрой адаптируемостью. Фактически подлинная сила и эффектив­ность организованной преступности обусловлены именно ее аморфнос­тью. В отличие от оформленных корпоративных структур организо­ванная преступность скорее напоминает сеть социальных связей в об­ществе. Для лучшего понимания эти структуры следует рассматривать не с точки зрения их деления на мелкие и крупные организации или на оформленные структуры и неформальные сети, а с точки зрения непре­рывного превращения малых структур в крупные, а гибких организа­ции одной сети в бюрократические структуры. Некоторые группы могут сочетать в себе элементы сложившейся иерархической структуры на одних уровнях с более размытой н гибкой системой взаимоотноше­ний на более низких уровнях.

К изложенным выше международным подходам следует добавить, что организованная преступность обладает высоким уровнем социальной

мимикрии:

— организованные преступные формирования, являясь сложными социальными самоуправляемыми и самовоспроизводящимися явлениями, помимо собственно преступного поведения, актов преступле­ния и преступников включают в свою деятельность многоуровневую и разветвленную систему как противоправных, так и легитимных социальных деяний, как правонарушителей, так и законопослушных граждан;

— организованные преступные формирования развиваются в тесной связи с дисфункцией социальных институтов, обеспечивая как неза­конным (преступным и иным противоправным), так и законным путя­ми определенные объективные общественные потребности в конкрет­ный исторический период на конкретной территории (от производства и распределения необходимых населению товаров до защитных функ­ций в ситуациях национальных и религиозных конфликтов);

— организованные преступные формирования в период реформирования общественных отношений могут выступать в качестве инстру­мента для достижения конкретных политических и экономических целей определенных социальных групп, не являющихся сами по себе преступными или делинквентными.

Уже сам факт расширения деятельности организованных преступ­ных формирований создает самую серьезную угрозу обществу. Органи­зованная преступность подрывает основополагающие ценности как правового, так и политического характера, которые служат цементи­рующей основой общества. Она бросает вызов устоям общества, на ко­торых зиждутся эти ценности, и создают свои собственные «антиценности». Имидж организованной преступности как силы, обеспечиваю­щей рабочие места и благосостояние людей, и как силы, способной взять на себя функции властных структур по управлению, законотворчеству и поддержанию правопорядка, может оказать пагубное воздействие на любое общество, независимо от степени его развития и культурных основ. С помощью коррупции или запугивания представителей закон­ных властей организованная преступность подрывает основополагаю­щие институты, лишая их действенности не только в силу утраты ими эффективности, но и в долгосрочной перспективе за счет дискредита­ции тех ценностей, на которых основана их деятельность.

В ряде случаев преступные организации создают конкурирующие властные структуры (феномен, который иногда рассматривается как «государство в государстве»), основывающиеся на параллельной экономике, или экономике «черного» рынка, масштабы которой весьма значительны. Их готовность использовать силу против государства и его представителей означает вызов государственной монополии на предусмотренное законом применение насилия и сопряжена с причинением вреда в таких масштабах, которые превышают размеры ущерба, наносимого деятельностью большинства террористических групп.

Подобная ситуация до недавнего времени имела место в Колумбии и Италии. В обеих странах базирующиеся на их территории преступные организации оказывали сопротивление усилиям государства, направленным на установление своего контроля, и нередко прибегали к наси­лию и актам терроризма. В Колумбии деятельность Медельинского картеля представляла собой прямую угрозу колумбийскому государст­ву: масштабы насилия порой напоминали гражданскую войну, а поли­тическая и экономическая жизнь Колумбии в огромной мере зависела от наркодельцов. Картели также несут угрозу демократическим ценнос­тям: они прибегают к убийству журналистов, разоблачающих их дея­тельность, к коррупции государственных чиновников. Почти то же самое происходило и в Италии, поскольку мафия не только сопротив­лялась усилиям по установлению контроля, совершая аналогичные на­падения на представителей судебных властей, но и оказалась намного более серьезным врагом, чем такие террористические организации, как, например, «красные бригады». Одна из причин такого положения заключается в том, что мафия создала незаконные, но весьма эффектив­ные структуры, осуществляющие власть на ее территории и над населе­нием собственной страны.

Так, в частности, сицилийская мафия, сконцентрировав в своих руках огромное влияние и доходы от торговли героином из Юго-Восточной Азии и кокаином из Латинской Америки, применяет как методы коррупции, так и насилие. У нее исторически сложились весьма тесные связи с правящими политическими партиями, и она сумела внедриться в органы государственного управления не только на местном и региональном, но также и на национальном уровне. Кроме того, в течение всего периода 80-х годов мафия регулярно организовывала убийства судебных чиновников, полицейских, политических деятелей, государственных служащих и деятелей профсоюзов. Происшедшие в Италии события показали уязвимость даже передовых промышленно развитых государств перед лицом угрозы со стороны мощных транснациональ­ных преступных организаций.

Они уже в силу самой своей природы подрывают гражданское общество, обостряют напряженность во внутренней политике и создают уг­розу для нормального функционирования государственного управле­ния и поддержания правопорядка. Их деятельность особенно опасна, если правительство уже ослаблено или является нестабильным, причем преступные организации еще более обостряют нестабильную обстанов­ку. Более того, но мере того как преступные организации осознают масштабы своего влияния и свою силу в условиях слабости государствен­ного управления или половинчатых усилий по борьбе с ними, отмеча­ется переход таких групп от усилий, направленных только на нейтрали­зацию правительственных правоохранительных мер, к усилиям, на­правленным на то, чтобы самим занять место правительства.

Преступные организации не всегда вступают в прямую конфронтацию с государством. Один из альтернативных путей состоит в проник­новении в органы государственной власти и в коррумпировании их с целью нейтрализации правоохранительных мер. Общая цель — созда­ние такого положения, при котором правительство займет попуститель­ские позиции и не будет принимать серьезных мер в отношении такой организации или для пресечения ее деятельности.

Один из путей достижения этой цели состоит в заключении молчаливого соглашения об ограничении насилия, покуда власть не вмеши­вается в функционирование экономических предприятий данной пре­ступной организации. Другой путь — коррупция лиц, имеющих полномочия или власть для принятия мер в отношении преступной организации, с тем чтобы они оставались в бездействии, получая за это возна­граждение от этой организации. Наихудшим является положение, при котором правительственные чиновники и преступная организация устанавливают симбиотические связи или вступают в сговор. В этих условиях роль правительства практически сводится к укрывательству преступной деятельности, причем в то же время оно становится заложником преступной организации.

Наиболее ярким примером таких симбиотических связей является дело бывшего итальянского премьер-министра Джулио Андреотти. Расследование его связей с лидерами «Коза ностры», которое началось в 1993 г., показало, что с 1968 по 1992 г. названный политический дея­тель поддерживал связи с сицилийской мафией, представлял ее инте­ресы в политическом истеблишменте и фактически был ее «крестным отцом». В обвинительном акте, чтение которого проходило в начале 1999 г., отмечено, что «Коза ностра» не могла бы иметь такую неограни­ченную власть во всей Италии и пользоваться полной безнаказаннос­тью, если бы ей не покровительствовал все эти годы Андреотти, которо­му мафия присвоила кличку «Дзио» («дядюшка»).

Наносящее ущерб воздействие организованной преступной деятельности можно наблюдать также в других областях политической жизни. Так, с помощью взносов в проведение избирательных кампании организованной преступности удается проникнуть в законодательные органы представительной демократии через коррумпированных политических деятелей, которые скрытно могут прилагать все усилия в рамках сферы своей компетенции для обеспечения защиты их покровителей. В век, когда связанные с избирательными кампаниями расходы резко возросли и не могут быть покрыты большинством политических организаций и когда средства массовой информации, особенно телеви­дение, могут играть решающую роль в успехе или провале кандидата, совершенно очевидно, что большие средства могут склонить чашу весов в пользу тех, кто этими средствами располагает. Именно таким образом организованная преступность подрывает политическую систему, ока­зывая влияние как на выборы, так и на законодательные процессы в своих целях.

В обвинительном акте по делу Андреотти отмечено, что всей своей блистательной карьерой он обязан исключительно поддержке мафии, которая финансировала его политические кампании и обеспечивала по­беду на выборах.

Тесно связана с вышеуказанным воздействием угроза свободе выражения, которая создается в результате того, что организованные преступные формирования завладевают контролем над средствами массо­вой информации либо путем приобретения газет, радио и телевизион­ных станций, либо путем приобретения услуг влиятельных представи­телей средств массовой информации.

Доходы от организованной преступности всегда затрудняют управление экономикой, поскольку они могут способствовать обострению инфляционного давления, создавать дисбаланс в развитии отдельных секторов экономики и увеличивать расходы узкого круга лиц на пред­меты роскоши в условиях, когда существует острая необходимость в более широком распределении ресурсов в рамках общества.

Кроме того, в той мере, в которой экономика «черного» рынка обусловливает сокращение налоговой базы, она оказывает пагубное воздействие на легальную экономику и может подорвать усилия в области развития и усилия по сбалансированию экономики.

Многомиллионные доходы, полученные в результате организованной преступной деятельности, все шире вкладываются посредством глубоко разработанной системы отмывания денег в законные предпри­ятия. Это проникновение преследует несколько целей, наиболее оче­видной из которых является стремление отмыть незаконно приобретенные деньги. Огромные доходы, полученные в результате организован­ной преступной деятельности в последние десятилетия, сделали такое проникновение чуть ли не обязательным.

Проникновение незаконно полученных средств в законную экономику преследует цель уменьшить риск обнаружения получения этих средств и облегчить проведение операций, особенно тех. которые осуществляются в других странах, путем предоставления в распоряжение организованных преступных формирований созданных каналов транспортировки и распределения.

Вложение незаконно полученных средств в законную экономику обеспечивает также возможность легализации незаконно полученных средств путем вывода их из опасного круга инвестирования, продажи товаров, отмывания и последующего инвестирования, в ходе которого они могут быть потеряны в результате наложения ареста на доходы или конфискации товаров полицией. Путем направления средств в закон­ную экономику преступники внешне становятся обычными законопос­лушными гражданами.

Предприятия, приобретенные лицами, входящими в организован­ные преступные сообщества, как правило, имеют преимущества перед соблюдающими законы соперниками, которые должны заботиться о размере получаемых доходов, издержках производства и выплате зай­мов банкам. Кроме того, организованные преступные формирования, как правило, стремятся расширить это преимущество, если необходимо, насильственными средствами. С помощью таких методов создаются почти монополизированные структуры, что ведет к еще более высоким доходам организованных преступников, в то время как честные сопер­ники часто вынуждены объявлять о банкротстве. Таким образом, про­никновение организованной преступности в законную экономику почти неизбежно ведет к нарушению естественного действия рыночных сил. В конце концов это сказывается на расходах потребителей, которые прямо или косвенно вынуждены платить более высокие цены.

Преступные организации также представляют собой серьезную угрозу существованию финансовых и коммерческих учреждений как на национальном, так и на международном уровнях. Внедрение в учреждения, занимающиеся законной деятельностью, запугивание их владельцев, извращение целей их функционирования до такой степени, что они уже не могут служить ни интересам общества, ни интересам акционеров, и ослабление управления такими учреждениями могут привести к злоупотреблению общественными средствами.

Процесс внедрения также стержневой в усилиях преступных организаций по завязыванию симбиотических связей как с деловыми кругами, занимающимися легальным бизнесом, так и с политической элитой стран. Если подобный процесс удается, то усилия правительств и правоохранительных органов по борьбе с такими организациями значительно затрудняются. В этой связи было бы весьма уместно провести наглядную аналогию с вирусом, постепенно разрушающим иммунную систему организма.

1.2. Основные транснациональные преступные организации

Организованная преступность всегда имела международные контакты. Во время действия сухого закона в США, например, организованные группы преступников этой страны вынуждены были устанавли­вать деловые контакты за пределами своих национальных границ. Эти контакты были крайне необходимы для того, чтобы обеспечить постав­ку незаконных товаров, в том числе спиртных напитков. Однако такие международные связи были ограниченными, а иногда случайными и кратковременными. Преступность становится интернациональной в том случае, когда в одной стране или в какой-то части мира имеется спрос на продукт, который есть или производится только в другой стране. До 1960 г. выгоды, получаемые от поставок и торговли незаконными товарами, не были столь значительными и не обеспечивали достаточ­ный капитал, который мог бы оказать серьезное воздействие на закон­ные отрасли экономики. Однако положение кардинальным образом изменилось после резкого увеличения масштабов потребления наркоти­ков в западных странах и растущей интернационализации экономики¹.

Современные технологии дали новый толчок не только законной торговле, но и преступной деловой деятельности. Так, широкие связи организованной преступности облегчили ей установление контактов с партнерами в других странах и на других континентах: современное банковское дело облегчило осуществление совершения международных преступных сделок, а современная революция в области электро­ники предоставила преступным группам доступ к новым средствам, ко­торые позволили им незаконно присваивать миллионы и «отмывать» огромные доходы, полученные незаконным путем.

Запрет на товары и услуги никогда в полной мере не сдерживался национальными границами. Ведь недаром «контрабанду» зачастую именуют второй древнейшей профессией в мире. Кроме того, контрабандные операции в последнее время направлены не только на обход существующих тарифов и налогов на законную продукцию, но и все чаще включают в себя торговлю запрещенными товарами.

Высокие доходы от незаконного оборота наркотиков в сочетании с быстрым расширением рынка наркотиков в 80-х годах привели к такому положению, когда «наркодоллар» начал приобретать такое же экономическое значение, как и «нефтедоллар» в 70-х годах.

Преступники и преступные организации все шире разворачивают трансграничные операции не только в связи с изменением конъюнктуры рынка, но и для того, чтобы уходить от контроля правоохранительных органов. Неравенство систем уголовного правосудия и правоохранительных органов разных стран означает, что степень риска для преступных элементов в значительной степени определяется местонахождением преступной организации. Поэтому преступные организации стремятся обосноваться в районах наименьшего для себя риска, чтобы оттуда заниматься поставками нелегальных товаров и услуг на те рынки, где можно извлекать максимальную прибыль.

Транснациональные операции позволяют преступным организациям получать доступ на выгодные рынки и находить пути проникновения на них, при этом они по-прежнему действуют из тех районов, где чувствуют себя относительно недосягаемыми для правоохранительных органов. Доходы от преступной деятельности они также направляют по каналам мировой финансовой системы, используя для этого в основном «налоговые убежища» и центры банковской деятельности с относительно мягким регулированием.

Такая деятельность приобретает весьма значительные масштабы, что позволяет говорить о появлении так называемых «транснациональных преступных организаций», т.е. организованных преступных групп базирующихся в одном государстве и действующих в одном или не скольких иностранных государствах с благоприятной рыночной конъюнктурой. Такие организации становятся важными участниками мировой экономической деятельности и играют ключевую роль в запрещенных законом сферах (например, в производстве наркотиков и торговле ими), которые приобрели глобальные масштабы и приносят прибыль, превышающую размер валового национального продукта некоторьх развивающихся и развитых государств.

В условиях, когда мир действительно становится тесным, усиливается миграция, укрепляется сеть этнических диаспор, с большой выгодой для своих операций используют преступные организации. Xoтя большинство эмигрантов, несомненно, относится к категории законопослушных граждан, миграция в значительной мере способствовала формированию структур сети распространения запрещенных законом товаров. Районы с этнически однородным населением становятся источником пополнения рядов транснациональных преступных организаций, базирующихся в той или иной стране, которые могут использовать в своих интересах национально-патриотические чувства этнических групп, особенно в тех случаях, когда полной интеграции групп иммигрантов в принявшей их стране не произошло. Даже случайное участие в преступной деятельности или отдаленная причастность к ней могут принести значительно большие результаты, нежели законные экономические операции. Кроме того, проникновение в этническую среду чрезвычайно затруднено. Языковые и культурные барьеры представляют собой своего рода механизмы самозащиты, которые подкрепляются родственными связями и существовавшей всегда подозрительностью к органам власти.

Эксперты ООН выделяют следующие основные транснациональные преступные организации.

Итальянская мафия

Применительно к Италии под словом «мафия» обычно понимается сицилийская мафия или «Коза ностра», неаполитанская «каморра», состоящая преимущественно из местных преступных организаций, калабрийская «ндрангета», которая состоит из семейных кланов и занимается контрабандой табака, наркотиков и похищением людей, а также «Сакра корона унита» из Апулин, созданная «Коза нострой» для использования морского побережья этого региона в целях незаконного оборота наркотиков. Однако наиболее заметной из них, безусловно, является «Коза ностра». В основе ее деятельности, как и других итальянских преступных организаций, лежат закон молчания и тесные связи, которые имеют отчасти функциональный характер, отчасти семейно-личный и основаны на страхе. Сохраняя многие из своих традиций, сицилийская мафия вместе с тем динамична и хорошо приспосабливается к новым условия. Распространив свою власть на простых граждан в тот период, когда государство было достаточно слабым, сицилийская мафия успешно переместилась из сельских районов в сферу промышленного производства и бизнеса и вышла с местного и национального уровня деятельности на транснациональный. Хотя ее деятельность по-прежнему носит преимущественно региональный характер, а ее оплотом по-прежнему является Южная Италия, где она стремится свести к нулю конкуренцию в сфере законного предпринимательства с помощью противозаконных действий, «Коза ностра» приобретает все более отчетливые формы транснациональной корпорации. Этому способствовало расширение миграционных потоков. Миграция сицилийцев в США способствовала образованию сицилийской сферы влияния на американском рынке сбыта героина. То же самое происходит и Германии.

Сицилийской мафии не удалось установить свою монополию на Рынке наркобизнеса, хотя она пыталась получить исключительное правд па ввоз наркотиков в Италию и, по возможности, в Европу в целом. Покушения на представителей судебных и полицейских органов Италии, организованные мафией в 1983—1993 гг., в конечном итоге привели к обратным результатам. Хотя в последние годы ей был нанесен определенный урон благодаря самоотверженности и эффективной деятельности нового поколения судей и прокуроров, всплеску национального самосознания и соответствующих изменений в политической обстановке в Италии, сицилийская мафия по-прежнему остается одной из серьезных организаций преступного мира. Хотя она и не является «мировым спрутом», как ее иногда называют, сицилийская мафия, устанавливающая все более широкие связи с другими преступными организациями, по-прежнему серьезно угрожает системе правопорядка.

Дело в том, что сицилийская мафия — наиболее гибкая и быстро изменяющаяся преступная организация из всех известных. Когда в конце 80-х годов была разрушена трансатлантическая героиновая сеть «Коза ностры», она просто направила свои усилия в другую сферу — на вымогательство, коррупцию и отмывание «грязных» денег.

Китайские «триады»

Хотя некоторые китайские «триады» осуществляют свои операции на материковой части Китая, они базируются преимущественно на территории Гонконга, а также китайской провинции Тайвань. Согласно некоторым оценкам, в Гонконге насчитывается около 160 тыс. членов «триад», относящихся к 50 различным организациям.

«Триады» занимаются многими видами преступной деятельности, включая вымогательство, незаконный оборот наркотиков, проституцию и азартные игры. Они располагают также широкой зарубежной сетью, что позволяет им без труда заниматься транснациональной преступной деятельностью. На практике некоторые исследователи приходят к выводу, что сообщества «триад» поддерживают очень тесные связи как с «тонгами» (тайными сообществами), так и с молодежными бандформированиями, которые существуют во многих китайских общинах в Северной Америке. Поэтому неудивительно, что «триады» являются крупными поставщиками героина из Юго-Восточной Азии в США. «Триады» проявляют также высокую активность в Западной Европе.

Японская «якудза»

Японская «якудза», или, как ее еще называют, «бориокулан», часто прибегает к насильственным преступлениям, и ее деятельность более заметна, чем деятельность большинства других преступных организаций. Для «якудзы» характерна широкомасштабная междоусобная борьба между ее различными группами, однако это не мешает ей внедряться в сферу законного предпринимательства и заниматься коррупцией в рамках политпчсской системы.

Хотя японская «якудза», возможно, и не преследует далеко идущих целей в сфере транснациональной преступности, тем не менее она осуществляет достаточно широкую преступную деятельность за пределами национальных границ, в том числе занимается контрабандным вво­зом метамфетамина на Гавайские острова и в Калифорнию, а также контрабандным вывозом оружия из США в Японию. Кроме того, присутствие «якудзы» достаточно заметно практически во всех странах Юго-Восточной Азии, где японским преступникам принадлежит основная роль в организации секс-бизнеса.

Колумбийские картели

Уникальными во многих отношениях являются колумбийские картели (медельинский и калийский). В отличие от большинства других транснациональных преступных организаций, осуществляющих, как правило, самую разнообразную преступную деятельность, картели занимаются исключительно наркобизнесом. На практике картели создали более высоко организованную корпоративную и преступную среду, чем любая другая организация. Организованный ими бизнес основывается на таких эффективных принципах управления, как специализация и разделение труда. В конце 90-х годов колумбийской полиции совместно с правоохранительными органами других стран удалось практически разгромить медельинскнй и калийский наркокартели. Это привело к значительному сокращению объема наркокапитала в колумбийской экономике. В исследовании, проведенном Бюро ООН по контролю за наркотиками и предупреждению преступности, указано, что доходы от незаконного оборота наркотиков сократились вдвое: с 4 млрд долл. США в 1984 г. до 2 млрд в 1996 г. Вместе с тем пространство, занимаемое в 80-х годах крупными наркокартелями, к концу 90-х годов заполнилось множеством более мелких и менее заметных преступных организаций. Как отмечают эксперты ООН бороться с этими мелкими группами гораздо сложнее, чем с их мощными предшественниками. Эти Фуппы более склонны к коррупции и хорошо продуманным махинациями по отмыванию наркодолларов, нежели к стрельбе и взрывам.

Нигерийские преступные организации

Рост организованной преступности в Нигерии произошел относительно недавно, и его часто связывают с падением цен на нефть в начале 80-х годов и вызванной этим дезорганизацией нигерийской экономики.

Нигерийские преступные организации занялись широкомасштабным оборотом наркотиков, и, согласно имеющейся информации, по объему ввоза героина в США они уступают лишь китайцам.

Преступная деятельность нигерийцев не ограничивается незаконным оборотом наркотиков. Нигерийские организации занимаются также широкомасштабным мошенничеством и вымогательством, в том числе подделкой кредитных карточек и махинациями, связанными с деятельностью коммерческих банков и программами помощи по линии правительства. Они преуспели в изготовлении фиктивных удостоверений личности, которые позволяют им осуществлять такие операции, как использование подложных чеков для получения неинкассированных сумм, получение субсидий на образование, мошенничество с целью получения социальных льгот, получение обманным путем страховых выплат и средств с помощью электронного перевода. Они не ввязываются в крупномасштабные операции и отдают предпочтение более мелким операциям, проводя множество таких операций и стремясь, как правило, оставаться в тени.

1.3. Истоки и развитие организованной преступности в России

Начало существования сплоченной преступной среды в России относится по преимуществу ко времени, когда массовая экспроприация земли у крестьян и, следовательно, быстрая национализация создали условия для первоначального капиталистического накопления. Это последняя треть XV — первые десятилетия XVI в. К этому же времени относятся и первые свидетельства о существовании воровских организаций.

Исследователи, изучавшие преступный мир России, отмечали, что к XVIII в. встречались целые селения воров и разбойников. Такое положение было характерно для любого более или менее обжитого места России. К этому же периоду относится появление традиций и «законов» преступного мира, некоторые из которых сохранились до настоящего времени: внесение определенных сумм денег при вступлении в «воровское братство», необходимых для поддержания членов группы; проведение при этом обрядов посвящения; наделение кличками; обращение на жаргоне — «фене» (тайном языке офеней — бродячих торговцев-коробейников) и др.

Известный правозащитник и исследователь уголовного прошлого российской Империи В. Чалидзе считает, что для изучения организационной структуры воровского мира весьма важны два обстоятельства: то, что их ассоциации ведут свою историю издавна, и то, что этот мир весьма консервативен в почитании своих организационных и этических принципов. Именно эта консервативность позволяет проводить аналогию между воровской организацией и артелью — давнишним русским социальным институтом, дожившим в прежнем виде до начала XX в. и не прекратившим существование и ныне.

Главная отличительная черта воровских артелей от других — высокий уровень тоталитарности воровских ассоциаций, непризнание за членами воровского сословия права выйти из него и вернуться в общество.

В XIX столетие преступный мир России вступил окрепшим, сплоченным, монолитным, имеющим силу противопоставить себя общественному порядку и закону. Его традиции, обычаи, «законы» укрепились в сознании целых поколений правонарушителей. К концу XIX в. преступный мир приобрел черты стройной организации.

Однако становлению «российской мафии» мешали отсутствие рынка и сильная военно-политическая государственная власть в Российской Империи, «ломавшая хребты» потенциальным конкурентам. Казнокрадство и взяточничество придворных и чиновников всегда были хронической болезнью Империи, но и в организованную преступность они не складывались, поскольку не были связаны с теневым производственным процессом и потоками капитала.

В предреволюционный период (1917г.) в условиях экономического и политического кризиса в стране возникла торгово-финансово-промышленно-чиновничья организованная преступность. Получая сверхприбыль на военных поставках и на спекуляции вокруг карточной системы, организованная преступность быстро дестабилизировала страну. Еженедельно возникали и исчезали новые имена дельцов, складывались и лопались многомиллионные состояния. Черный рынок перекрыл обыкновенный во много раз. Коррупция охватила аппарат, связанный с финансовыми и товарными потоками. Но предреволюционная организованная преступность, несмотря на свой огромный вес и масштаб операций, была зыбкой.

Революция 1917 г. и последующие события коренным образом изменили ситуацию в преступном мире России. В первые послереволюционные годы многие профессиональные преступники были выпущены на свободу, некоторые из них даже пришли на службу в органы ЧК и милицию. Тем самым были нарушены вековые воровские законы. Одновременно в организованные банды объединялись бывшие сотрудники жандармерии, офицеры разгромленной белой армии.

Историки отмечают, что после революции 1917 г. составной частью организованной преступности являлись небольшие группы криминального характера, использовавшие политическое прикрытие в виде партийной атрибутики, самоназвания и т.н. На уголовную стезю становились порой и отдельные подпольные организации большевиков, левых эсеров, максималистов, находившихся в тылу армий Колчака, Деникина, Врангеля.

Криминальный характер носила деятельность многих, небольших по численности, повстанческо-партизанских отрядов, особенно тех, которые находились под влиянием и руководством уголовных элементов.

К концу 20-х годов наблюдается определенный кризис в распределении сфер влияния в преступном мире. Постоянные конфликты между различными сообществами диктовали необходимость совершенствования воровских «законов». В результате на базе традиций и обычаев прошлого возник единый воровской «закон», по которому наиболее авторитетных преступников стали именовать «ворами в законе». Именно к этому периоду относятся некоторые принципы деятельности «воров в законе», которые сохранили актуальность до настоящего времени:

— решение сложных вопросов коллегиально на «сходках» как в местах лишения свободы, так и «на воле»;

— возрождение «общака» как материальной базы преступников, образование «ворами в законе» в каждой местности своих баз, общин, «малин»;

— соблюдение «закона» мести за отход от соблюдения воровских обычаев и традиций.

С середины 20-х годов исправительные учреждения стали в основном заполняться не уголовниками, а репрессированными жертвами тоталитарного террора. Администрация лагерей поощряла издевательства «блатных» над «политическими», большую часть из которых составляли обыкновенные рабочие и крестьяне. Такое сотрудничество с администрацией расслоило касту «воров в законе». Появился новый кодекс, позволяющий частичное сотрудничество с работниками лагерем. Это было вызвано и тем, что с середины 30-х годов одновременно с политическим террором были ужесточены репрессивные меры по отношению к профессиональным преступникам. В этих целях органы HKBД использовали систему внесудебных репрессий, или «особое совещание», которому было делегировано право привлекать к уголовной ответственности «социально опасный элемент» на основании агентурной информации и справок о прежней судимости. Уголовный мир был вновь загнан в подполье и вынужден был в местах лишения свободы бороться за выживание. Серьезное расслоение произошло в среде уголовников в годы Великой Отечественной войны, когда значительная их часть по своей воле приняла участие в борьбе с фашизмом, а другая часть пошла на службу к гитлеровским оккупантам. Криминальная активность и той, и другой категории уголовников в послевоенный период во многом способствовала вспышке бандитизма в стране.

Хрущевская «оттепель», либерализация уголовного наказания, попытки первых экономических реформ стимулировали уголовный мир изменить свою направленность. «Старая» профессиональная преступность, которая формировалась из шаек уголовников, приобрела в новых социальных условиях совершенно иное качественное состояние, весьма схожее с аналогичным явлением в развитых западных странах: появилась сетевая структура организации, при которой стал возможен и даже неизбежен раздел сфер и территорий между группами; произошло сращивание преступников общеуголовного профиля с расхитителями, тех и других — с представителями государственного аппарата.

Строительство «потребительского» социализма под лозунгами типа «догнать и перегнать Америку» в условиях негибкой сверх централизованной экономики, авторитарного политического режима, реанимации феодально-клановых отношении в Закавказье, на Северном Кавказе и в Средней Азии способствовало превращению СССР, по образному выражению известного философа и писателя А. Зиновьева в книге «Коммунизм как реальность», в общество «гангстерского социализма». Именно в «хрущевский», а затем в «брежневский» периоды формируются структуры теневой экономики, сращенные с коррумпированными чиновниками и группами уголовников, которые составили основу современной организованной преступности.

Поскольку существовала профессиональная преступность, началось вторичное перераспределение преступно нажитых средств. Традиционная уголовная среда в этих условиях переориентировалась, стала обворовывать и грабить тех, кто обогащается. Резко возросли различные виды игорного мошенничества, похищения людей, появился рэкет (вымогательство) в уголовной среде. Среди профессиональных преступников появились «авторитеты» — лидеры. Они делили территории и сферы влияния, усиливали криминальный прессинг на дельцов теневой экономики. Со временем обозначилась тенденция сращивания дельцов с главарями преступных сообществ уголовников. Причем этому предшествовали специальные «организационные» меры. Например, договоренности закреплялись на сходках лидеров уголовной среды, где присутствовали и представители экономической преступности. Дельцы обязывались выплачивать 10—15% от суммы противоправного дохода, а уголовники гарантировали им безопасность. В дальнейшем появилась и другая форма сращивания: уголовники стали охранять дельцов от экономики, помогать им в сбыте продукции и расправе над конкурентами.

К середине 80-х годов в обществе существовали высокоорганизованные антисоциальные силы: коррумпированная часть партийно-государственной бюрократии и мафиозные структуры. Именно они хлынули в образовавшийся при сломе административных структур вакуум, активно ломая эти структуры и обогащаясь в условиях хаоса. В руки преступников попал огромный стартовый капитал в результате антиалкогольной кампании, которая не только породила дефицит в госбюджете, но и способствовала возникновению новых устойчивых мафиозных структур, быстрому наращиванию теневого капитала. Разрешение кооперативам и совместным предприятиям вести бесконтрольную внешнюю торговлю при неконвертируемом рубле, искусственно заниженных (по сравнению с мировыми) внутренних ценах и наличии больших теневых капиталов привело к спекуляции национальным достоянием. Возникла реальная угроза экономической безопасности страны из-за возрастающих объемов контрабандных поставок импортных товаров; экспорта необработанного сырья; махинаций по перераспределению кооперативам и совместным предприятиям различной фондируемой продукции и сырья в ущерб государственным заказам; реализации им же повсеместно скопившегося на госпредприятиях неликвидов для вывоза за рубеж; незаконного ввоза и вывоза капиталов без организации совместных производств, что приводило к накоплению на счетах СП крупных сумм в рублях, которые обмениваются на иностранную валюту по курсу «черного» рынка. С помощью коррупционеров с иностранными фирмами заключались невыгодные для страны контракты на поставку продукции, сбывались стратегическое сырье и материалы. Катастрофический масштаб приобрели организованные преступления на объектах транспорта, которым способствовали блокады дорог, массовые «бросания» поездов без охраны на перегонах, скопления неохраняемого подвижного состава с ценными грузами на приграничных станциях и в морских торговых портах.

Масштабы организованной преступности все больше охватывали именно те сферы экономики, которые непосредственно связаны с удовлетворением жизненно важных потребностей населения. Это относится, прежде всего, к предприятиям и организациям, осуществляющим хранение, транспортировку и реализацию товаров народного потребления. Облегчали преступную деятельность резко возросшие нарушения хозяйственных связей и развал потребительного рынка, попытки многих местных органов регулировать его неэкономическими методами, срыв поставок и завоза товаров в розничную торговую сеть, создание искусственного дефицита. Возрастанию масштабов преступлений способствовали так называемые «договорные», «кооперативные» цены, а с 1992 г. и «отпущенные» цены. Ценообразование без государственного регулирования во многих случаях использовалось для злоупотреблений, сокрытия истинных поступлений от торговли и сбыта. Все это предопределяло новые варианты организованной преступной деятельности. К началу 90-х годов, несмотря на меры противодействия со стороны правоохранительных органов, еще большее распространение получили преступные формирования бандитской и рэкетирской направленности. Они отличались высоким уровнем уголовного профессионализма, строгой иерархической структурой, распределением ролей. Подобные группы, как правило, были мобильны, имели автотранспорт, были хорошо оснащены технически (имели приборы ночного видения, радиостанции, газовые пистолеты и баллоны, бронежилеты и т.п.), были вооружены различными видами огнестрельного оружия, как самодельного, так и серийного производства.

В период коренных изменений социально-экономических отношений, когда происходит первоначальное накопление капитала, резкое расслоение населения по уровню доходов, когда изменяются стандарты и образцы поведения отдельных социальных групп, рост преступности становится неизбежным. Объективно в этих условиях государственные органы способны только сдерживать масштабы этого роста. Та критическая ситуация в сфере борьбы с организованной преступностью и коррупцией, которая наблюдается сейчас, берет начало в 1988 г., когда после известного закона бывшего СССР о кооперации по существу и началось стихийно-неконтролируемое накопление капитала с перекачкой огромных государственных средств в кооперативный, а вернее, в частный сектор, носивший в большинстве случаев противозаконный характер. Здесь же находится точка отсчета слияния теневого мафиозного капитала, накопленного в годы тоталитарного режима, и молодого агрессивного гангстерского капитала первых лет демократизации¹.

В такой ситуации было неизбежным появление сначала стихийных, а затем организованных форм реагирования криминальной среды в виде рэкета и других форм корыстно-насильственных преступлений на образование нового класса — держателя крупного капитала.

Дальнейшее развитие событий уже в Российской Федерации также создало благоприятную почву для разрастания организованной преступности. Выдвинутый в программе «500 дней» лозунг о конверсии и легализации теневого капитала как одного из главных рычагов ресурсного обеспечения реформы сыграл для борьбы с мафией и коррупцией крайне отрицательную роль. Особенно негативно это отразилось на обеспечении прокурорского надзора и иного правоохранительного кон­троля за соблюдением законов о предпринимательстве, о коммерционализации, о налогообложении и антимонопольного законодательства. В результате процесс изменения форм собственности 90-х годов прохо­дил, как правило, в нецивилизованных формах, часто принимал крими­нальный характер.

Нестабильность в социальную обстановку вносит деятельность криминальных структур, сформировавшихся по национальному или религиозному признакам. Отдельные из них специализируются на соверше­нии конкретных видов противоправной деятельности, но в основном занимаются вымогательством, наркобизнесом, торговлей оружием, мошенничеством и хищениями в сфере экономики, контролируют проституцию, игорный и автобизнес.

Большинство из выявленных преступных групп (около 65%) имеют и поддерживают связи с аналогичными формированиями в странах ближнего зарубежья — СНГ и Балтии.

Российские группы наладили преступные связи во многих странах дальнего зарубежья. Примерно 18% имеют связи в Германии, 12% — в США и Польше, 3—5% — в Швеции, Финляндии, Венгрии, Китае, Корее, Израиле, Болгарии и т.д.

Преступные группы, действующие на международной арене, специализируются на хищении и контрабанде валютных ценностей и анти­квариата, нелегальном вывозе сырьевых ресурсов, оружейном бизнесе, кражах автотранспорта, радиоактивных материалов, проституции, рэ­кете, наркобизнесе.

Ряд лидеров преступных формирований приняли подданство дру­гих государств и выехали за границу, что порождает определенные трудности с их задержанием и привлечением к уголовной ответствен­ности. Находясь вне пределов России, они продолжают руководить преступными формированиями, создают совместные фирмы для лега­лизации криминальных доходов.

В условном едином организованно-криминальном пространстве можно выделить пять видов участников преступных формирований:

1) «лжепредприниматели», которые появились в 1988 г. с момента принятия Закона СССР «О кооперации». Специализируются на финансовых аферах (получение незаконных кредитов и их присвоение путем лжебанкротства, подкупа сотрудников банковской системы, трансфертные операции по конвертации рубля, использование фальшивых авизо, векселей и других банковских документов), «перекачке» государственных средств на счета коммерческих структур с последую­щим их присвоением, незаконной приватизации государственного и об­щественного имущества с дальнейшей спекуляцией недвижимостью, перепродаже стратегического сырья, полученного по лицензиям и кво­там от коррумпированных чиновников;

2) «гангстеры», основная направленность — рэкет (квалифицированное вымогательство) и сопряженные с ним бандитизм, разбои, гра­бежи, кражи. Главный объект — «лжепредприниматели», которые в на­чальный период обычно подвергаются силовому давлению, а затем вы­нуждены заключать с «гангстерами» соглашения с целью охраны и сли­яния преступно добытых капиталов. Кроме того, «гангстеры» контро­лируют традиционные «классические» сферы противоправной дея­тельности: наркобизнес, игорный бизнес, проституцию;

3) «расхитители» («госворы») — организованные группы преступников, сформировавшиеся еще в «застойный» период, особенно в сфере госторговли, а в годы реформ сосредоточившие свою противоправную деятельность в сферах приватизации госимущества, продажи сырья, цветных и редкоземельных металлов, леса, «перекачки» рублевых и ва­лютных средств на счет коммерческих структур «лжепредпринимате­лей». Ввиду этих противоправных действий и обладания значительным преступно добытым капиталом также стали объектом силового давле­ния «гангстеров»;

4) «коррупционеры» — группы госчиновников в органах власти, управления, предатели в правоохранительных органах, которые в результате подкупа предоставляют «лжепредпринимателям» и «госворам» незаконные услуги, льготы, участвуют с ними в распределении сверхприбылей, обеспечивают их «прикрытие» в случае угрозы наступления уголовного преследования;

5) «координаторы» — элита преступного мира, как правило, «воры в законе» либо «авторитеты», обеспечивающие «стабильность» системы организованной преступности путем взаимодействия с каждым из названных выше элементов:

«лжепредпринимателям» они обеспечивают защиту от «гангстеров» и «прикрытие» коррупционеров; ;

«гангстерам» помогают осуществить раздел сфер влияния, подыскивают новые объекты для преступления, обеспечивают «прикрытие» «коррупционеров» в правоохранительных органах»;

«госворам» обеспечивают механизмы хищений, контрабандных сделок, «защиту» от «гангстеров» и «прикрытие» со стороны коррупцнонеров;

«коррупционерам» поставляют новых «клиентов» для «прикры­тия», «сдают» ослушавшихся «гангстеров» и «лжепредпринимателей» для создания видимости активной борьбы с мафией.

На «координаторов» ложится обязанность по хранению и использованию регионального «общака» (общей денежной кассы), который все чаще вкладывается в коммерческие структуры для получения прибы­лей и спасения «общака» от инфляции. Приведенная типовая схема весьма условно отображает реальность, так как большинство преступ­ных сообществ аморфны. Наблюдается «перетекание» «гангстеров» в «лжепредпринимателей».

«Идеология», которую насаждают «координаторы» преступной среды, неоднородна, в ней наблюдаются как тенденции ретропрофессионализма (реанимация традиций и обычаев «воров в законе»), так и нео­профессионализм в виде копирования системы взаимоотношений по типу западных (либо восточных) мафиозных и гангстерских организа­ций. Взгляды и привычки различаются и в зависимости от принадлеж­ности к тому или иному виду преступного промысла (дельцы-расхити­тели, коррумпированные с госаппаратом, бандиты, рэкетиры, сутенеры, карманные воры и т.д.). На идеологию преступного мира и, естественно, на формирование взглядов и жизненных позиций членов мафиозных структур огромное влияние оказывает сравнительно немногочислен­ная, но авторитетная, имеющая глубокие корни в преступной среде, кор­порация «воров в законе», составляют ядро организованной преступ­ности.

Многие «воры в законе» «вросли» в «элиту» международной преступности, о чем свидетельствуют их устойчивые связи с лидерами преступного мира других стран. Управление сообществами осуществляет­ся с помощью воровских сходок, а воздействие на уголовную среду — посредством специально выделенных лиц и воровских обращений. «Вором в законе» может считаться лишь преступник, имеющий суди­мости, авторитет в криминальной среде, принятый в сообщество на спе­циальной «сходке».

Одной из опасных тенденций в деятельности сообщества «воров в законе» является планомерная работа по установлению своего влияния на осужденных и освобожденных из ИУ. Делается это и непосредствен­но, и с помощью обращений, подкупа, угроз, терроризирования осуж­денных, и путем направления специальных эмиссаров, которым выда­ются «мандаты» с полномочиями. Так подавляется воля к сопротивлению вставших на путь исправления, локализуются источники инфор­мации об организованной преступности. Лидеры организуют распро­странение ложных слухов в отношении осужденных, вставших на путь исправления, «обрабатывают» вновь прибывших в зону осужденных, искаженно толкуют исправительно-трудовые законы и правила отбы­вания наказания.

Модернизированная, обогащенная международным опытом субкультура «воров в законе», насаждавшееся ими построение отношений по горизонтали и вертикали, «активная оборона» стали характерными для жизнедеятельности структур организованной преступности.

В преступной среде постоянно формируются резервы организованной преступности. В ее структуры попадают в зависимости от преступ­ного опыта, личных качеств, связей и лидеры, и начинающие преступ­ники, прошедшие «школу» в молодежных и даже подростковых груп­пах антиобщественной направленности, в местах лишения свободы. Так называемые «территориальные» формирования с антиобществен­ной направленностью, а по существу, организованные преступные формирования подростков и молодежи, во многих случаях действуют под контролем представителей организованно-криминальной среды.

Анализ оперативной информации и следственная практика показывают, что в конце 90-х годов российская организованная преступность вышла на качественно новый уровень.

Участвуя в рыночных отношениях своими легальными коммерчес­кими предприятиями, организованные преступные сообщества приоб­рели свойство самоорганизации. Благодаря этому многократно повы­силась эффективность механизмов совершения крупных преступлений в отраслях экономики, а также в кредитно-финансовой сфере.

Лидеры н авторитеты преступной среды предпринимают активные действия по повышению управляемости и взаимодействия между различными преступными структурами. Делаются попытки создать механизмы учета взаимных интересов при перераспределении территорий и сфер преступной деятельности, разрешения возникающих конфлик­тов договорным путем. Разрабатываются плановые документы органи­зации деятельности преступных формирований, совершенствуются их структурное построение и финансовое обеспечение, способы и методы воздействия на местные органы власти и управления.

В 1997 г. Прокуратура Томской области возбудила уголовное дело по организации преступного сообщества в отношении авторитета пре­ступной среды Б. При обыске у него изъяты программные документы по созданию «...организации, которая способна подчинить весь криминальный мир и все теневые структуры». В документе изложен план создания преступной организации. Причем 1-й этап обозначается как самый трудный и тяжелый, в процессе которого «враги и противники обязаны исчезнуть...» Обусловлена и необходимость такой постановки вопроса: «свою безжалостность по отношению ко всем, кто не с нами, мы объясним тем, что только так мы сможем победить правоохрани­тельные органы...», «...только мощная, хорошо организованная, четко действующая организация способна противостоять госаппарату». Даны характеристики претендентам на руководящие роли, предусмот­рены техническое оснащение, средства связи, боевики, оружие. Особая роль отводилась работе с молодежью, из числа которых рекомендуется подбирать исполнителей. Определялись способы и методы собирания сведений о коммерческих структурах и тактика последующего вымога­тельства.

Отмечается стремление лидеров организованных преступных групп и сообществ к продвижению своих представителей в органы законодательной и исполнительной власти различного уровня, созданию обще­ственных объединении, через которые они могли бы обеспечивать свои интересы.

Наглядным примером может служить ситуация, сложившаяся в начале 1997 года в г. Златоусте Челябинской области, где местный пре­ступный «авторитет» М., опираясь на созданное им организованное сообщество, путем подкупа избирателей (бесплатная раздача водки и продуктов) был избран депутатом Законодательного собрания области. Преступное сообщество полностью контролировало ликеро-водочную промышленность, предпринимало попытки монополизировать металлургическую промышленность. Значительные денежные средства пре­ступного сообщества, полученные в результаты уклонения от уплаты налогов, таможенных пошлин, невозвращения из-за рубежа средств в иностранной валюте — около 35 млн. долл. США, были вложены в недвижимость в Испании. Было организовано противодействие органам внутренних дел и прокуратуре, давление на всю систему власти облас­ти, вплоть до угроз физического устранения. Прибегнув к видимости благотворительной деятельности (создание независимого профсоюза работников скорой помощи, раздача бесплатных лекарств и т.п.), М. начал свою предвыборную кампанию по избранию депутатом Государ­ственной Думы.

Для ликвидации преступного сообщества М., по распоряжению Правительства России была создана оперативно-следственная группа из сотрудников МВД, ГНС, ФСНП, ВЭК и КРУ Минфина России, в результате работы которой М. был привлечен к уголовной ответствен­ности вместе с другими членами преступного сообщества.

На вопрос "Какие организованные преступные сообщества (ОПС), организованные преступные группы (ОПГ), характерны для Вашего региона?" 47% опрошенных сотрудников МВД России указали ОПС местного значения, 31% регионального значения, 17% отметили наличие ОПС межрегионального уровня.

Эксперты МВД в 2002 г. на аналогично поставленный вопрос дали несколько иные ответы. Говоря о масштабе деятельности организованных преступных формирований, действующих в их регионе, 19% опрошенных отметили, что он ограничивается рамками региона, 60% указали на межрегиональный характер: по мнению 6% опрошенных, он осуществляется в пределах СНГ, а 14% - простирается на страны дальнего зарубежья.

Расхождение в ответах по этому поводу можно объяснить тем, что опрашивались работники МВД в разных регионах страны, где действуют преступные группы различного масштаба. Кроме того, во втором случае были опрошены сотрудники ГУБОП МВД России, которые, по всей видимости, более полно осведомлены о масштабе деятельности организованных преступных формирований. В связи с этим оправданно полагать, что реалиям действительности мнение экспертов МВД, более соответствует а значит, наиболее распространенным масштабом деятельности преступных формирований является межрегиональный¹.

1.4. Основные направления борьбы с организованной преступностью

Впервые в едином комплексе стратегические направления борьбы с организованной преступностью на уровне ООН были сформулированы на восьмом Конгрессе по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Гавана, 1990). Они были конкретизированы на Всемирной Конференции ООН по транснациональной организован­ной преступности (Неаполь, 1994), в частности в справочном документе «Национальное законодательство и его соответствие требованиям борьбы с различными формами организованной транснациональной преступности; надлежащие руководящие принципы для принятия за­конодательных и иных мер на национальном уровне».

В области материального права в названном документе ООН предлагаются усилия по борьбе с организованной преступностью подкрепить реформами законодательства при усилении особого внимания сле­дующим вопросам:

— введение уголовных наказаний за участие в преступной организации;

— введение запрета на отмывание доходов от преступной деятельности;

— принятие санкций и других мер, например конфискации товаров, и мер, препятствующих сокрытию незаконных доходов, с целью подры­ва экономического могущества преступных организаций.

Как известно, в Российской Федерации на этом направлении уже предприняты соответствующие меры. Уголовный кодекс РФ предусматривает ответственность за эти деяния.

В России дальнейшее наращивание усилий в борьбе с преступнос­тью предполагает принятие ряда законов, в частности:

— «О борьбе с организованной преступностью»;

— «О борьбе с коррупцией»;

— «Об ответственности за незаконные трансфертные операции»;

— «О декларировании физическими лицами источников доходов и произведенных расходов»;

— «О контроле за поведением некоторых лиц, освобожденных из мест лишения свободы».

Помимо принятия указанных законопроектов, в целях совершенствования правовой базы борьбы с преступностью представляется целе­сообразным разработать и принять следующие законодательные акты:

— «Об ограничении депутатского иммунитета от уголовного преследования и снятии ограничения в проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении прокурорских работников и судей»;

— «Об установлении оснований и порядка проверки лиц, претендующих на занятие должностей в федеральных органах представитель­ной, исполнительной и судейской власти».

Что касается действий органов полиции и уголовного судопроизводства, то в документах ООН предлагается принять стратегические меры в следующих областях:

— совершенствование методов сбора оперативной информации в целях установления организованных структур преступных сообществ, характера их деятельности, взаимосвязей между различными формированиями и тех методов, которые они используют в целях самосохране­ния;

— разработка методов, позволяющих «внедряться» в преступные организации, в том числе создание специализированных полицейских подразделений, перехват сообщений, осуществление негласных опера­ций с внедрением агентуры и контролируемых поставок, защита свиде­телей и потерпевших, а также поощрение и защита сотрудничающих с правосудием свидетелей и соучастников.

На данном направлении в России также предприняты соответствующие меры. Все указанные методы регламентирует Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности».

Практика борьбы с организованной преступностью в Российской Федерации показывает, что наиболее эффективные результаты дости­гаются при комплексном использовании средств правоохранительных и контрольных органов. В этой связи следует отметить положительный опыт реализации межведомственных планов мероприятий налоговых, таможенных и правоохранительных органов, органов валютного и экс­портного контроля по пополнению доходной части федерального бюд­жета. Эти планы, разработанные Правительством Российской Федера­ции в 1997-1998 гг., явились фактически инструментами в борьбе с ор­ганизованной преступностью. На их основе были проведены крупно­масштабные межведомственные операции по ликвидации преступных сообществ, действовавших на АвтоВАЗе, в Новороссийском и Санкт-Петербургском портах, в сфере незаконного оборота спирта и алкогольной продукции, в Тюменском нефтекомплексе.

Поскольку организованная преступность представляет все большую угрозу для экономики, необходимо обеспечить прогрессивное развитие профилактической деятельности, которая направлена главным обра­зом на поддержание стабильности финансовых учреждений и принятие следующих приоритетных мер:

— организация технической и судебно-правовой подготовки для работников полиции, прокуратуры и судебных органов, позволяющей им разобраться в финансовых операциях и собирать соответствующие свидетельства;

— ограничение банковской тайны и других соответствующих правил:

— обеспечение более активной роли финансовых учреждений в соответствующих ситуациях, например в отношении сообщения о подозрительных сделках.

Международный характер организованной преступности требует разработки новых и эффективных соглашений о сотрудничестве на более всеобъемлющей основе.

Центральным звеном стратегии мирового сотрудничества в наступлении на организованную преступность должна стать Конвенция ООН по борьбе с международной организованной преступностью, которую предполагается принять на юбилейной Генеральной Ассамблее ООН в 2000 г. Процесс ее подготовки — это обобщение передового опыта борьбы с организованной преступностью, накопленного в 80-90-е годы. Конвенция должна обеспечивать основу для совместной оперативной работы многих стран в едином и координированном режиме. Как следствие, будет облегчен информационный обмен, а также обеспечена более оперативная передача процессуальных документов и задержан­ных лиц. Цель Конвенции — согласование законодательной базы госу­дарств по целому ряду вопросов, например таких, как участие преступ­ной организации, квалификация «отмывания денег». Конвенция также предусматривает обязательство ее участников обеспечивать соответствующую защиту свидетелей. Опыт некоторых стран показывает, что лишь один член мощной преступной организации, склоненный к со­трудничеству с правоохранительными органами, может сэкономить от 5 до 7 лет обычной следственной работы.

Особую роль в борьбе с организованной преступностью призвана сыграть Международная организация уголовной полиции — Интер­пол. В 90-х годах Интерпол претерпел коренные изменения. Было при­ложено максимум усилий для того, чтобы использовать последние до­стижения информационных технологий в целях предоставления ком­муникационных услуг и доступа к электронной базе оперативных дан­ных для удовлетворения потребностей 177 стран — участниц этой орга­низации. Основой взаимодействия в борьбе с транснациональной орга­низованной преступностью является Стратегический план развития Интерпола, утвержденный в 1998 г. на 67-й сессии Генеральной Ассам­блеи Интерпола в Каире. Этот план предполагает координацию дея­тельности всех региональных международных организаций правоохра­нительных органов, интеграцию их информационных систем, баз дан­ных, внедрение единых стандартов ин410рмационно-технического раз­вития, утверждение единых правовых подходов в вопросах розыска, за­держания и экстрадиции преступников. Интерпол выступил также с инициативой в качестве единого банка данных по сбору информации о восточноевропейской организованной преступности (в том числе рос­сийской).

Важнейшим направлением в борьбе с организованной преступностью в Российской Федерации является укрепление сотрудничества пра­воохранительных органов государств — участников СНГ, имеющих, по существ, единое криминальное пространство. Основные усилия сосре­доточены на выполнении Межгосударственной программы совместных мер борьбы с организованной преступностью и иными видами опасных преступлений на территории государств — участников СНГ.

2. Особенности расследования организованной преступности

2.1. Исходная информация о совершении преступления организованной группой

Исходная информация, служащая основанием для возбуждения уго­ловного дела, может поступить в орган расследования по нескольким каналам.

1. Из дежурной части органа внутренних дел, принявшей заявление потерпевших или сигнал об обнаружении патрульно-постовой службой, сотрудниками организаций и предприятий и иными лицами признаков события, требующего расследования.

2. Из оперативных аппаратов органов внутренних дел.

3. Из медицинских учреждений при обращении к ним за помощью лиц, получивших повреждения в результате насилия, предположитель­но имеющего криминальный характер.

4. При производстве до возбуждения уголовного дела осмотра места происшествия и связанных с ним розыскных мероприятий¹.

В криминалистическом аспекте эта информация в большинстве случаев содержит данные о том, что преступление совершено группой лиц, иногда о признаках сплоченности группы, разделении функцио­нальных обязанностей и т. п. Судить по исходной информации о степени организованности группы, ее принадлежности к преступной организа­ции более высокого уровня обычно трудно. Исключение могут составить оперативные сведения, о чем подробнее будет сказано далее.

Информация о преступлениях может быть устной и письменной. С заявлением о совершенном преступлении может обратиться и преступ­ник (явка с повинной).

Как известно, распространенными средствами проверки исходной информации служат получение объяснений, истребование документов, назначение ревизии, предварительных исследований.

Вопрос о производстве предварительных исследований требует специального рассмотрения.

Предварительные исследования представляют собой форму использования специальных познаний. В силу существующей процессуальной процедуры, которая запрещает производство судебной экспертизы до возбуждения уголовного дела, предварительные исследования в извес­тной степени выполняют ее функции, являясь средством получить ин­формацию для решения вопроса о возбуждении уголовного дела и неко­торые ориентиры для определения направленности расследования.

Предварительные исследования не заменяют производство экспертизы в силу следующих причин:

а) результаты таких исследований не имеют доказательственного значения и могут играть для следователя лишь ориентирующую роль. Полученная таким образом информация только в отдельных случаях может быть непосредственно использована для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, например, если установлено, что исследуемое вещество является наркотиком или что водитель управлял автома­шиной в состоянии опьянения;

б) возможности предварительных исследований существенно более ограничены/хотя бы потому, что необходимое условие ее проведения — сохранить исследуемый объект в неизменном виде и как следствие это­го применение лишь неразрушающих методов исследования и т. п.;

в) проведение предварительных исследований в большинстве случаев нацелено на стандартные задачи, априори значимые для решения вопроса о возбуждении уголовного дела (природа исследуемого веще­ства, состояние освидетельствуемого лица, выделение признаков папиллярного узора в пальцевом отпечатке и т. п.), поскольку следователь или оперативный работник еще не представляют себе, какую именно информацию желательно получить путем производства исследования. Особенно наглядно это положение дает о себе знать при судебно-медицинском исследовании трупа, доставленного в морг с места происшествия. Как правило, эксперт в этих случаях ограничивается фиксацией имеющихся на трупе повреждений, установлением причины и времени наступления смерти. Другие вопросы, возникающие в процессе рассле­дования либо требуют повторного — уже экспертного — исследования, для чего может понадобиться эксгумация трупа, либо в силу тех или иных обстоятельств вообще остаются без ответа.

Криминалистами — учеными и практиками неоднократно ставился вопрос о необходимости разрешить до возбуждения уголовного дела производство хотя бы тех экспертиз, которые не требуют получения от людей образцов для сравнительного исследования, но законодатель на эти предложения не реагирует, а оппоненты утверждают, что подобное допущение может якобы "размыть" границы стадий уголовного процес­са, ослабить гарантии прав личности и т. п., хотя, например, было оче­видно, что никаких подобных последствий не повлекла законодательно разрешенная возможность проводить до возбуждения уголовного дела осмотр места происшествия.

Результаты предварительных исследований обычно содержат следующую информацию:

а) орудия, которые могли быть использованы при совершении преступления, по своему характеру требуют одновременных действий двух или более человек;

б) повреждения на теле потерпевшего причинены, судя по их расположению и характеру, не одним человеком;

в) волокна принадлежат однотипным предметам одежды, которые не могли быть надеты на одного человека, и т. п.

Иными словами, речь может идти о том, что констатируется причастность к событию двух или более человек.

Естественно, что в заявлениях и объяснениях потерпевших и в подобных источниках исходной информации может указываться, что преступление совершено группой, и даже некоторые сведения, позволяю­щие судить о характере этой группы. Еще более подробные данные могут быть сообщены органу расследования участниками преступной организации при явке с повинной, но получение полного объема информации осуществляется уже в ходе предварительного расследования.

Существенно отличается от описанной ситуация, когда дело возбуждается на основании данных, полученных оперативным путем.

Информация о признаках преступления может быть получена пу­тем применения отдельных оперативно-розыскных мероприятий: лич­ный сыск, оперативное наблюдение, контрольная проверка, экономи­ческий анализ и др.

Личный сыск представляет собой действия оперативного работника по розыску, распознаванию и последующему задержанию преступника. Объектом сыска может быть группа лиц, состоящих в преступном сообществе.

В процессе оперативного наблюдения устанавливаются связи лица, места его пребывания, факты транспортировки различных объектов и другие данные, позволяющие сделать вывод о существовании преступ­ной группы.

Контрольная проверка заключается во внезапном для проверяемого лица или группы лиц выяснении правильности произведенной гражданской сделки или хозяйственной операции. Контрольная проверка, произ­водимая одновременно в нескольких звеньях одного технологического процесса, позволяет выявить общность действий нескольких лиц, содер­жащих признаки преступления.

Эффективным примером обнаружения признаков преступления может служить и экономический анализ того, как влияет ущерб, причиненный хищениями, халатностью и др., на показатели хозяйственной деятельности.

Названные приемы позволяют получить лишь неполные данные о признаках преступления и совершении его группой. Иная ситуация складывается, если до возбуждения уголовного дела была осуществлена оперативная разработка, т. е. комплекс оперативно-розыскных средств и приемов, объединенных единой целью: не только выявить признаки преступления, но и установить во всех деталях его механизм, участни­ков, характер отношений между ними, выявить организаторов преступ­ления, их внутренние и внешние связи и т. п., т. е. получить исчерпыва­ющую информацию, которая позволит следователю качественно рас­следовать дело.

Оперативная разработка еще до возбуждения уголовного дела дает представление о характере преступного сообщества, всех тех призна­ках, которые позволяют отнести его к категории организованной пре­ступности.

Возбуждение уголовного дела по оперативным данным имеет свои особенности. Реализация оперативных данных возможна лишь путем придания им статуса судебных доказательств, что, в свою очередь, тре­бует глубоко продуманных и скоординированных действий следователя и оперативного работника, всестороннего учета возможного тактичес­кого риска и вообще всех возможных последствий планируемых дей­ствий.

Важным источником исходной информации, указывающей на совершение преступления организованной группой, служит осмотр места происшествия, проводимый до возбуждения уголовного дела.

2.2. Использование возможностей осмотра места происшествия для установления факта совершения преступления организованной группой

Версия о совершении преступных действий группой лиц может быть выдвинута уже в ходе осмотра места происшествия на основании обнаруженных следов, особенностей предмета посягательства, способа совершения и орудий преступления, изменений в обстановке.

Следы преступников. О групповом характере совершенного преступления могут свидетельствовать в первую очередь следы пальцев рук, оставленные, судя по рисунку папиллярных линий, разными лицами. Подтверждением этого обстоятельства служит различие следов одноименных пальцев и притом одинаковая давность их образования. При обнаружении следов разноименных пальцев версию о групповом пре­ступлении подтверждает существенное различие в их размерах.

Вывод о том, что преступников было несколько, может быть сде­лан по следам рук только после исключения их принадлежности потер­певшему или лицам из его окружения.

По тем же критериям оцениваются и следы ног (обуви). Различия устанавливаются по конфигурации и размерам следов обуви, по отобра­зившимся в следах признаках подошвенной части и при наличии доро­жек следов — по различиям в признаках походки.

Полезную информацию может дать анализ следов курения. О том, что преступников было несколько, свидетельствует наличие сигарет или папирос разных марок, различия в способе тушения, манере докури­вать их до конца ("до фабрики") или оставлять окурок той или иной величины, привычка сминать гильзу папиросы своеобразным способом, признаки использования мундштука, следы губной помады. Различия могут быть установлены и путем исследования слюны на окурках. При обнаружении окурков сигарет или папирос одной марки следует обра­тить внимание на товарный знак, поскольку они могли быть изготовле­ны на разных фабриках, что указывает на принадлежность окурков раз­ным лицам.

Следы губ на винной или чайной посуде — маловидимые или окрашенные (губная помада) — не так информативны, как иные следы пре­ступников, но в сочетании с ними также позволяют с известной степенью обоснованности судить о числе преступников. Учитывается и осо­бенность обстановки — накрытый на определенное количество людей стол со следами пищи на тарелках, количество, ассортимент и степень опорожнения винной посуды (стандартных бутылок и иных емкостей).

Особенности предмета преступного посягательства. Указанием на то, что преступление совершено группой, служат следы перемещения, переноса громоздких или тяжелых предметов, значительный объем и вес похищенного.

При обнаружении трупа с признаками насильственной смерти о груп­повом характере преступления свидетельствуют различия в: орудиях, которыми причинены повреждения; характере профессиональных уз­лов, примененных при связывании потерпевшего или при упаковке трупа; следах истязаний потерпевшего при жизни. Признаком группового преступления может послужить и способ сокрытия убийства (место захоро­нения, способ расчленения трупа, вид инсценировки несчастного случая и т. п.).

Способ совершения преступления выступает свидетельством группы в тех случаях, когда отличается особой изощренностью или сложностью. Пример — совершение кражи путем проникновения в помещение помощью подкопа. Со способом связаны орудия и средства совершения преступления: использование тяжелых средств для резки металла при кражах из сейфов и иных металлических хранилищ, обнаружение на месте происшествия стреляных гильз от разных экземпляров оружия, следы различных орудий взлома, следы нескольких транспортных средств, относимость которых к событию преступления несомненна, и т. п.

Наконец, о группе могут свидетельствовать изменения в обстанов­ке места происшествия соотносительно с продолжительностью пребы­вания там преступников. Так, значительные изменения обстановки квар­тиры, опорожненные ящики с бельем, разбросанные вещи, вскрытые ящики письменного стола, буфета, шкафа в сопоставлении с тем уста­новленным фактом, что время пребывания воров в квартире не могло превышать получаса, позволили предположить, что преступник был не один.

Изменения в обстановке места происшествия могут заключаться и в оставленных там предметах, принадлежащих преступнику или принесенных им с собой. Практике известны случаи, когда преступники на месте кражи переодевались в похищенные вещи и оставляли свою одеж­ду, по характеру которой можно судить, сколько их было. Реже об этом свидетельствуют забытые или оброненные вещи, а в одном случае двое преступников на месте кражи сфотографировались хозяйским фотоаппаратом и забыли его.

Все обнаруженные следы, предметы, изменения, обстановки места происшествия должны быть оперативно оценены под углом зрения их относимости к расследуемому событию, а с позиций нашего исследова­ния — ив плане версии группового преступления. При этом, как спра­ведливо замечает В. М. Быков, даже при отсутствии признаков группы такое преступление в принципе не исключается. "Некоторые из членов преступной группы могут непосредственно не участвовать в его совершении, а исполнять какие-то другие, определенные соглашением, пре­ступные роли. Возможен и такой вариант — вся преступная группа находилась на месте происшествия, но не каждый из соучастников оста­вил следы пребывания на нем"¹. Что же касается преступной организа­ции, то ее лидер, как правило, лично в совершении преступных акций не участвует, и поэтому, естественно, следов на месте преступления не оставляет.

Оперативная оценка следов преступления и преступников предпо­лагает:

1) установление причин образования следов;

2) определение способов образования следов, временных и простран­ственных обстоятельств их образования, т. е. мысленная реконструкция события преступления;

3) определение связи обнаруженных следов с преступлением, ис­ключение следов, не относящихся к делу, и получение данных для по­иска дальнейших следов;

4) установление следообразующих объектов;

5) выявление данных о личности преступника и исключение лиц, не причастных к преступлению;

8) выявление связи обнаруженных следов с материалами о других преступлениях (в частности, аналогичных по способу совершения и т. п.);

9) получение информации для выдвижения версий планирования расследования"².

Помимо результатов осмотра места происшествия в качестве ис­ходной информации на стадии возбуждения уголовного дела использу­ются данные, полученные в результате осуществляемых параллельно с осмотром оперативно-розыскных мероприятий: работа негласных сотруд­ников; поквартирный обход, опрос потерпевших и иных лиц, примене­ние служебно-розыскной собаки и т. п. В рассматриваемом аспекте это сведения о количестве преступников, их ролевой дифференциации, осо­бенностях общения друг с другом, приметах, а также о подготовитель­ных к совершению преступного посягательства действиях: расспро­сах жильцов, неоднократном посещении будущего места происшествия и т. д¹.

Совокупность исходной информации должна содержать достовер­ные данные о признаках преступления. Для возбуждения уголовного дела тре­буется такая совокупность признаков состава преступления, чтобы это дало возможность сделать предположительный, но обоснованный вывод о совершении определенного посягательства.

Исходная информация, полученная в результате осмотра места про­исшествия, как правило, бывает неполной. В рассматриваемом нами ас­пекте она может содержать лишь сведения о совершении преступной акции группой и некоторые догадки о степени организованности этой группы. Последующие действия следователя, если он основывается лишь на такой информации, будут протекать на начальном этапе расследова­ния в условиях информационной неопределенности.

Иначе обстоит дело в тех случаях, когда в качестве исходной ин­формации фигурируют материалы оперативной разработки, явки с по­винной или подробные объяснения потерпевших с указанием числа и примет преступников, а иногда и ценной информации о деятельности преступной группы, позволяющей судить о степени ее организованнос­ти. Тогда с первых же шагов следствия речь будет идти о раскрытии преступления, совершенного преступным сообществом того или иного типа.

2.3. Выдвижение версий о совершении преступления группой лиц и планирование расследования

Исходная информация становится базой для выдвижения следственных и оперативно-розыскных версий.

Учение о криминалистической версии, напомним, различает по субъектам выдвижения — четыре их вида: следственные, оперативно-розыскные, экспертные и судебные. Исходная информация, в которой преобладают данные, полученные при осмотре места происшествия, используется преимущественно для выдвижения следственных и оперативно-розыскных версий, тесно связанных друг с другом и по своему содержанию, и по времени проверки. Именно они определяют направленность начального этапа расследования.

В зависимости от содержания исходной информации версия может характеризоваться большей или меньшей степенью конкретности. Чаще всего данные лишь одного осмотра места происшествия позволяют только до известного предела конкретизировать типовую версию, объясняю­щую суть расследуемого события в общих чертах. Но даже такая версия может предполагать, что преступление совершено группой.

Версия в известном смысле представляется как вероятная информационная модель события, один из элементов которой — предположе­ние о групповом субъекте преступления.

Если взять наиболее сложную ситуацию, когда исходная информация ограничивается лишь данными, полученными при осмотре места происшествия, отсутствуют лица, в той или иной степени причастные к расследуемому событию или обладающие некоторой о нем информаци­ей, то версия опирается на сведения, характеризующие расположение данного места относительно известных ориентиров; количество лиц, бывших на этом месте, физические и прочие особенности каждого из них; направленность и характер их передвижений, действий; характер оставленных следов; предметы, оставившие эти следы, и предметы, принесенные на данное место участниками события; последствия дей­ствий, совершенных бывшими здесь лицами (помимо оставленных сле­дов): наличие и расположение трупов, частиц предметов и веществ, брызг, луж, овальности и обожженности поверхностей предметов, по­врежденных, перемещенных и разбросанных предметов обстановки и т. п.

Полученная модель события должна давать представления, во-первых, об обстановке на месте происшествия до события и, во-вторых, после него. Анализ произведенных в обстановке изменений служит средством формирования частной версии о числе преступников.

Как следует из изложенного, исходная информация, полученная в результате осмотра места происшествия, в значительной своей части относится к биологическим свойствам личности преступников, которые проявляются в:

антропологических признаках (расовая, половая, возрастная характеристики);

физических особенностях преступников и внешней анатомии их тел (черты лица, морфология кожных узоров, размеры тела и его структурно-механические свойства и др.);

функционально-анатомических особенностях;

биохимических особенностях (специфика состава слюны, крови, пота, спермы, тканей тела, запаха и пр.);

патологических аномалиях всех указанных элементов.

Помимо биологических свойств, эта информация может содержать и данные об опыте, знаниях, навыках, привычках и умениях преступ­ников. Задача следователя при выдвижении версии о групповом преступлении — суметь четко дифференцировать все собранные данные о личности преступников, объединив их по признакам, характеризующим каждого из участников. Если это сравнительно просто в отношении сле­дов, например, рук, ног, зубов, запаха, то значительно сложнее при­менительно к признакам навыков и умений, а биохимические особенно­сти для их дифференциации требуют хотя бы предварительных лабора­торных исследований.

Планированию расследования должно предшествовать выведение следствий из версии о совершении преступления группой.

Следствия — это логические выводы, вытекающие из предположения о достоверности версии: о тех фактах и обстоятельствах, которые должны иметь место, если версия отражает истинное положение вещей. Из версии о наличии преступной группы, выдвинутой лишь по резуль­татам осмотра места преступления, в общей форме могут быть выведе­ны следствия о:

количестве преступников;

числе непосредственно принимавших участие в реализации избранного способа совершения преступления;

числе реализовавших способ сокрытия преступления;

ролевом распределении исполнителей;

использовании орудий преступления единолично (только одним из участников), персонифицированно, группой (количественный состав группы);

числе лиц, на которых могли остаться следы предпринятых ими действий или следы с места происшествия.

В любом случае следствие должно вытекать из версии, в этом сама его суть и значимость для планирования расследования.

После выведения следствий определяются действия следователя и оперативно-розыскные мероприятия, проведение которых необходимо для подтверждения или опровержения следствий. Перечень таких дей­ствий и мероприятий с указанием сроков их проведения и исполнителей и составляет основу плана расследования на его начальном этапе.

Разумеется, приведенная схема существенно пополнится, если в распоряжении следователя уже в первые часы работы по делу будет информация, полученная от потерпевших и свидетелей. В этом случае версия о групповом преступлении может в принципе не вызывать сомнений, задача будет заключаться, помимо ее подтверждения, в детализации выводов. Следствия эти должны охватывать собой не только факт коллективных преступных действий, но и их содержание, реаль­ную распределенность функций между участниками преступной груп­пы, признаки, указывающие на главенство в ней того или иного лица, иные признаки, свидетельствующие об уровне организованности груп­пы.

Так, группа преступников напала на контору из райпотребсоюзов в сельской местности. По словам охраняющего контору сторожа, в комна­ту, где он находился во время ночного дежурства, внезапно вошли два человека в масках, повалили его на пол лицом вниз, связали руки и ноги, а рот заткнули кляпом. Взяв ключи от комнаты кассы, они поднялись на второй этаж. По звуку шагов на лестнице сторож предположил, что преступников было не менее трех, а по голосам (они переговарива­лись громко, не стесняясь, что их могут услышать), — что их четверо.

Принесенными с собой орудиями преступники вскрыли стоявший в комнате кассы сейф и похитили деньги. Уходя, один из них заглянул в комнату сторожа и пригрозил ему расправой, если тот в течение часа поднимет тревогу. И хотя сторожу удалось освободиться от веревки на ногах и от кляпа значительно раньше и он смог сразу же после этого позвать людей, преступников настичь не удалось: судя по следам на снегу около здания контры, они уехали на автомобиле "Жигули".

При осмотре помещения кассы и сейфа были обнаружены множественные следы пальцев рук. Их сравнительное исследование показало, что они принадлежат трем разным лицам. Следов мокрой обуви на полу было много, однако все они не годились не только для идентификации, но даже и для установления каких-то значимых общих признаков. Но в комнате сторожа обнаружили следы обуви двух человек, различимые, правда, только по размерам.

На передней стенке сейфа по краям замочной скважины имелись царапины различной глубины, оставленные, по-видимому, острым предметом, которым пытались открыть замок. Более глубокие вмятины были по краям дверцы сейфа, зазор между ней и боковой стенкой явно пыта­лись увеличить, вбивая в него какой-то предмет типа зубила. Сейф был отодвинут так, что открылся доступ к его задней стенке. Причем значи­тельные габариты и вес сейфа требовали больших усилий. В месте со­единения задней и правой боковой стенок сейфа, пользуясь зазором между ними, преступники смогли отогнуть часть боковой стенки и через обра­зовавшееся отверстие похитили деньги. О том, что сейф отодвигали трое, свидетельствовали следы их рук.

Исходная информация позволяла выдвинуть версию, что в совершении преступления участвовало не менее трех человек (по словам сторожа, их могло быть и четверо). Было ясно, что налицо организо­ванная преступная группа. В плане расследования применительно к этой версии были предусмотрены оперативно-розыскные мероприятия и след­ственные действия:

проверка обнаруженных следов пальцев по дактилоскопическим учетам;

проверка всех лиц, совершивших аналогичные преступления в данном и окружающих районах, отбывших наказание и возвратившихся к прежнему месту жительства;

изучение оперативных и следственных материалов по нераскры­тым аналогичным преступлениям прошлых лет;

допрос всех лиц, имевших отношение к оформлению документов на получение денег в день накануне кражи, их транспортировке, раздаче и хранению;

назначение трасологической экспертизы следов взлома, чтобы установить механизм и орудия взлома и получить данные о величине требуемых для взлома усилий;

определение круга подозреваемых в краже лиц.

Планируя все эти действия, следователь рассуждал так.

Допуская, что преступление совершено организованной группой, можно предположить, что в ее составе есть лица, ранее совершившие аналогичное или иное преступление. Следовательно, их данные могут содержаться в дактилоскопических и иных учетах органов внутренних дел. Ими могли быть совершены аналогичные преступления, оставшие­ся нераскрытыми. В материалах по этим делам может содержаться информация, которая "сработает" в данном случае. Группа могла действовать, пользуясь полученной от кого-то из работников конторы информа­цией о наличии в кассе значительной суммы денег. Следовательно, с преступниками мог быть связан человек, обладавший подобной инфор­мацией, скорее всего кто-то из тех, кто имел отношение к деньгам. Способ совершения преступления даст информацию о физической силе и навыках преступников, а сведения об орудии взлома — о его виде и, возможно, индивидуальных признаках, что позволит организовать его поиск.

Можно заключить, что все планируемые действия имели общую цель: получить информацию для определения круга подозреваемых. Пока еще речь не идет о выяснении характера преступной группы, степени ее организованности, распределении ролей между ее участниками. Эти задачи будут решаться на последующем этапе, при наличии реальных подозреваемых, после изучения их личности. Разумеется, на начальном этапе расследования обязательно планируются детальные допросы потерпевших и свидетелей; подробно об их тактике речь будет идти далее.

Существенные отличия имеет планирование начального этапа расследования дела, возбужденного на основе оперативных материалов. План расследования в этом случае представляет собой в сущности определе­ние путей и средств реализации оперативных данных; следователь рас­полагает ориентирующей информацией о численности преступной груп­пы, уровне ее организации, ролевых отношениях между, ее участника­ми, эпизодах преступной деятельности. У него есть возможность, вос­пользовавшись выдвинутыми оперативными работниками версиями, скон­струировать наиболее вероятную версию и тем продуктивнее и целеус­тремленнее вести расследование.

Поскольку подобные групповые дела обычно являются и многоэпизодными, весьма важным представляется правильно определить, с ка­кого следственного действия или с какого эпизода преступной деятельности нужно начинать. Поэтому практика рекомендует следователю план таких первоначальных действий составлять с участием работника, кото­рый осуществлял по делу оперативно-розыскные мероприятия. Если реализация оперативных материалов начинается с задержания подозре­ваемых с поличным, то его рекомендации будут полезны при определе­нии: кого, где и каким образом следует задерживать, в какой очередно­сти производить затем обыски у задержанных, какие меры предпринять для дезориентации тех участников преступной группы, которых по так­тическим соображениям на этом этапе расследования задерживать не целесообразно, а также для того, чтобы обеспечить сохранность денег и имущества, нажитых преступным путем, до их изъятия или наложения ареста.

При планировании расследования по делу, возбужденному на осно­ве оперативных материалов, необходимо принять меры к сохранению в тайне источника оперативной информации, что требует детально про­думывать как тактику отдельных следственных действий, так и их оче­редность. Особо надо предусмотреть порядок и момент использования объектов, полученных оперативным путем (результатов фото- и киносъем­ки, видеозаписи, прослушивания телефонных переговоров, документов и их копий и т. п.). Наиболее осторожно должны вестись допросы подозреваемых и обвиняемых, поскольку именно при проведении этих след­ственных действий существует опасность разглашения источника опера­тивной информации: постановкой непродуманного вопроса или просто упоминанием обстоятельств, о которых следователю могло стать извес­тно лишь от определенного лица, и т. п.

Необходимо заметить, что реализация оперативных материалов — это не завершение, а начало делового взаимодействия следователя с оперативными работниками милиции. Практика показывает, что имен­но по групповым делам залогом успешности расследования служит непрерывность такого взаимодействия на всем протяжении работы следователя по делу. Естественно, что формы взаимодействия должны быть отражены в плане расследования.

Важное место в системе источников доказательств по групповым делам занимает допрос — свидетелей и потерпевших, подозреваемых и обвиняемых. Именно допрос служит основным средством получения информации о преступном сообществе в целом, его целях, организации и других характеризующих его признаках и качествах.

2.4. Допрос как средство получения информации о совершении преступления организованной группой

Среди средств получения информации о преступлении, совершен­ном организованным преступным сообществом, допрос занимает особое место. Это его положение обусловлено тем, что допрос, во-первых, самое распространенное следственное действие, без проведения кото­рого не обходится расследование ни одного уголовного дела, и, во-вторых, такой источник информации, который позволяет следователю и суду наиболее полно представить событие преступления, все элементы его состава, включая и такие трудно устанавливаемые, как мотив, цель и причины совершения преступного акта. В то же время допрос являет­ся одним из самых сложных следственных действий; его производство требует высокой общей и профессиональной культуры, глубокого зна­ния людей, их психологии, мастерского владения тактико-криминалис­тическими приемами допроса. Неслучайно еще один из пионеров совет­ской криминалистики И. Н. Якимов писал, что "само ведение допроса есть искусство, и притом в высокой степени обусловленное качествами лица, производящего допрос"¹.

Как известно, цель допроса — получить полные и правдивые, объективно отражающие действительность показания. Для подозреваемого и обвиняемого показания, кроме того, и средство защиты от возникшего против них подозрения или предъявленного обвинения. Это необходимо учитывать, оценивая значение допроса как следственного действия.

Процесс формирования показаний — от восприятия события до воспроизведения, передачи информации — носит психологический характер. Не останавливаясь на известных закономерностях этого процесса, напомним, что на всем его протяжении на психику человека влияют многочисленные объективные и субъективные факторы, действие ко­торых так или иначе отражается на полноте и объективности показаний. К этому следует добавить, что при допросе следователю нередко — как это и бывает при расследовании преступлений, совершенных организованными группами, — противостоит человек, не желающий давать по­казания или вообще говорить. Все это лишний раз подтверждает тезис о сложности данного следственного действия, о его важной роли в ус­тановлении истины по делу.

Предмет допроса, т. е. круг выясняемых обстоятельств, в общей форме предопределен предметом доказывания. По делам о преступле­ниях, совершенных организованным преступным сообществом, его осо­бенности состоят в установлении данных, позволяющих не только кон­статировать факт преступления, совершенного группой, но и получить о ней максимально полную информацию, индивидуализировать роль и вину каждого из ее участников.

К допросам по групповым делам в полной мере относятся общие требования тактики проведения этого следственного действия: актив­ность допроса, его целеустремленность, объективность и полнота, необходимость учета свойств личности допрашиваемого, а также, что характерно именно для допросов по таким делам, процессуального положения допрашиваемого, а если это подозреваемый или обвиняемый, то его положения и роли в преступном сообществе.

Успех допроса зависит от того, насколько полно следователь учтет и использует особенности личности допрашиваемого — психику, культурный и образовательный уровень, профессию, мировоззрение. Без такого учета невозможно установить психологический контакт с допрашиваемым, что является необходимым условием достижения цели доп­роса. И особенно важно учитывать процессуальное положение допрашиваемого, роль и действия подозреваемого или обвиняемого в рассле­дуемом событии, в преступном сообществе.

Подготовка к допросу. Эта стадия следственного действия, как известно, включает в себя: а) собирание исходных данных; б) тактическое обеспечение допроса; в) выбор момента и места и определение способа вызова на допрос; г) техническое обеспечение допроса.

Исходные данные определяют эффективность допроса. По своим источникам и содержанию они неоднородны.

Во-первых, это данные, относящиеся к обстоятельствам расследуемого события: его механизму, месту, времени, участникам, их роли и действиям и т. п.

Во-вторых, данные о личности допрашиваемого. Их объем и характер зависят от процессуального положения лица, обстоятельств дела, предмета предстоящего допроса и значимости показаний.

Изучение личности допрашиваемого, обладание необходимой о нем информацией помогает определить особенности, которые имел процесс формирования его показаний, предположить, какова будет линия его поведения на допросе, насколько устойчив он в отношении возможного воздействия заинтересованных в исходе лиц и можно ли ожидать от него изменения показаний в результате такого воздействия. Оценка и учет всех этих данных о личности допрашиваемого позволяют вырабо­тать нужную тактику допроса.

Тактическое обеспечение допроса заключается в разработке при­емов его реализации и составлении, в необходимых случаях, плана доп­роса.

Такой план должен обязательно составляться при подготовке к допросу:

а) любых допрашиваемых, если предполагается использование оперативной информации. Планирование в этом случае имеет целью предупредить неосторожную расшифровку источника сведений непродуман­ным вопросом либо предъявлением доказательств, наличие которых у следователя на данном этапе позволяет допрашиваемому догадаться об источнике их получения;

б) участников преступного сообщества независимо от их предполагаемой роли и положения в сообществе. Сложность допроса этой катего­рии лиц требует особенно тщательного продумывания и отбора такти­ческих приемов допроса, установления их строгой очередности, точнос­ти формулировок, прогнозирования последствий предъявления допра­шиваемому имеющихся доказательств. Далее мы специально остановим­ся на проблеме преодоления сговора и круговой поруки обвиняемых — членов преступного сообщества, здесь же ограничимся указанием, что допрос обвиняемых может быть одним из средств разоблачения такого сговора.

План допроса составляется в произвольной форме, но обязательно должен содержать перечень подлежащих установлению обстоятельств, имеющихся по ним доказательств и формулировки основных вопросов, а также тех, которые связаны с информацией, полученной из опера­тивных источников. В отношении последних в плане целесообразно предусмотреть момент, когда их лучше задать, что должно этому предшествовать и какие на случай непредвиденных осложнений должны быть приняты меры для сохранения в тайне источника информации.

Выбор момента и места допроса. Момент допроса определяется с учетом важности данных, которыми, по предположению следователя, располагает допрашиваемый, его процессуального положения, роли в преступном сообществе и конкретно в расследуемом событии, связей с другими лицами, подлежащими допросу по делу.

На решение вопроса о моменте влияет и избранная следователем очередность допросов членов сообщества. Если из оперативных источников известно, кто из членов сообщества виновен менее других или ме­нее всех устойчив, то бывает целесообразным начать допросы именно с этого лица. Иногда же наоборот — первым допрашивается главарь груп­пы и тогда, в случае получения от него правдивых показаний, более простыми оказываются допросы участников сообщества.

Влияет на выбор момента допроса и ряд других обстоятельств: интересы сохранения следственной тайны, задачи обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей, сила и характер переживаний, испы­танных допрашиваемым в момент события.

Нередко выбор приобретет значение тактического приема (элемен­та тактической комбинации), о чем речь пойдет далее. Тактическое зна­чение может приобрести и способ вызова на допрос. Здесь следует учи­тывать возможность (а то и неизбежность) огласки, опасность воспрепятствования явке допрашиваемого и даже его ликвидации после того, как становится известным, что он оказался в поле зрения правоохрани­тельных органов. Само собой, речь идет об обеспечении безопасности лица, вызываемого на допрос, но не только об этом. Способ вызова также бывает элементом тактической задачи. То же можно сказать и о выборе места допроса, например, когда из тактических соображений сам факт допроса и его содержание намеренно доводят до определен­ных лиц.

Техническое обеспечение допроса. Весьма важное значение имеет подготовка средств магнитной и особенно видеомагнитофонной записи. Применение видеосъемки, во-первых, может послужить средством изобличения во лжи, побудить к даче правдивых показаний, преодолеть отказ от дачи показаний, что приобретает особое значение при сговоре членов преступного сообщества или колебаниях потерпевших и свидетелей; во-вторых, сдерживает допрашиваемых от изменения показаний или отказа от них и является доказательством ложности их заявлений о незаконных методах воздействия при допросе.

Особенности тактики допроса свидетелей и потерпевших. При одинаковом процессуальном положении потерпевших предмет их допроса различается в зависимости от того, стали ли они жертвой очевидного или неочевидного посягательства. В первом случае это насильственные, насильственно-корыстные и открытые имущественные преступления, во втором — преимущественно кражи (именно эти преступления наибо­лее часто совершаются организованными преступными группами).

В случае очевидного для потерпевшего преступного посягатель­ства при его допросе следует выяснить:

количество лиц, принимавших участие в совершении группового преступления, внешние признаки преступников;

конкретные действия каждого из них, особенности поведения;

как они называли друг друга, использовали ли клички, уголовные арго;

кто и чем был вооружен;

как нападавшие покинули место происшествия, не подавал ли ко­манду кто-либо из наблюдавших совершение преступного деяния.

По аналогичной схеме должны быть допрошены и свидетели-оче­видцы, но при этом дополнительно выясняется, где они находились в момент события, принимали ли и какое именно в нем участие, в каком состоянии воспринимали действия преступников и потерпевших.

При оценке результатов допроса потерпевших следует иметь в виду возможность дачи ими ложных показаний из мести, обиды, жадности, сочувствия к обвиняемому, страха перед ним или его сообщниками, что особенно часто бывает, когда из всех участников преступной группы задержан только один. Иногда потерпевшие говорят не обо всех преступных действиях участников группы, скрывая такие из них, огласки которых они хотят избежать, например, сообщают о разбойном нападе­нии, но умалчивают об изнасиловании.

Круг свидетелей-очевидцев по групповым делам зависит от характера и обстоятельств преступного посягательства. Так, если по делам о разбойных нападениях на квартиры это обычно соседи потерпевших, лифтеры, работники коммунальных служб или органов связи, то при разбойных нападениях на банковские учреждения — кассиры, инкассаторы и иные лица, восприятие нападения которыми связано с их слу­жебными обязанностями (они же могут быть и потерпевшими); работни­ки охраны, воспринимавшие нападение не только в силу выполнения служебных обязанностей, но и как специалисты-профессионалы в опре­деленной области знаний; лица, которые в момент нападения находи­лись на месте происшествия или вблизи него. Причем их показания бу­дут зависеть оттого, какую роль они играли в событии: активно проти­водействовали нападению, наблюдали его, но не вмешивались в ход со­бытий или не имели возможности вмешаться.

Разумеется, особенно важными будут показания тех свидетелей, которые могут назвать конкретных преступников, сообщить данные об их связях и иные уличающие сведения.

Существенные особенности имеет предмет допроса свидетелей по делам о преступлениях, совершенных организованным сообществом в области экономики. Свидетелями по таким делам могут выступать лица самых различных категорий: сотрудники контрольно-ревизионных органов, административный персонал, руководители различных звеньев про­изводства, рабочие, персонал транспортных предприятий и вневедомственной охраны, кооператоры, торговые работники и т. п. Помимо ти­пичных для дел о хищениях свидетелям должны быть заданы вопросы с целью получить информацию — в любом, даже минимальном объеме, о том:

каков способ хищения: его подготовки, совершения и сокрытия и какие конкретные лица, исходя из этого способа, должны были прини­мать участие в совершенном преступлении;

кто был инициатором хищения, разрабатывал его способ и план действий;

каким образом формировалось преступное сообщество, как был вовлечен в него каждый из участников;

кто, кроме работников данного предприятия, организации, входил в преступное сообщество, каким образом эти лица были вовлечены в преступную деятельность, на каких условиях;

кто осуществлял, подготовку к хищениям, в чем заключались действия каждого из участников подготовки;

какие конкретные действия и в течение какого времени совершал каждый участник преступного сообщества; в чем заключались действия (или бездействие) коррумпированных лиц, обеспечивающих или содействующих сообществу;

что известно свидетелю об организационном построении преступного сообщества, распределении ролей между его участниками, как он характеризует членов сообщества;

как распределялись доходы от преступной деятельности, каков размер похищенного имущества в целом и конкретно каждым участником сообщества;

кто конкретно прервал преступную связь с сообществом, по каким причинам, как на это реагировали остальные члены сообщества и, в частности, его руководитель.

Одна из задач, решаемых допросом свидетелей по этой категории дел, — получить информацию о каждом участнике преступного сообщества в целях изучения его личности. Это прежде всего данные о нравственно-психологических особенностях личности такого расхитите­ля, в том числе;

а) взгляды на общественную жизнь, социальные ценности, отношение к государственной и частной собственности; образ жизни;

б) черты характера (индивидуализм, жадность, стяжательство, скупость, честолюбие и др.);

в) волевые качества (сам проявил инициативу или был втянут кем-то), отношение к преступной роли;

г) мотивы совершения хищений,

В ходе расследования может возникнуть необходимость преодолеть отказ от дачи показаний или изобличить свидетеля либо потерпевшего в даче ложных показаний.

Помимо общих приемов, существуют многочисленные тактические средства, кото­рые будут рассмотрены в заключительной части настоящей главы, где речь пойдет об использовании иных (помимо допроса) средств доказывания. В подавляющем большинстве случаев эти приемы одинаковы для всех категорий допрашиваемых.

Особенности тактики допроса подозреваемых и обвиняемых. Тактика допроса этой категории лиц определяется в зависимости от:

а) характера преступной деятельности общества: насильственные, корыстно-насильственные преступления (разбой, грабеж), ненасильственные имущественные преступления (кражи, мошенничество и др.), пре­ступления в области экономики;

б) положения и роли участника преступного сообщества;

в) прошлой "допреступной" деятельности участника сообщества, профессии, образования, семейного положения, но и от наличия в прошлом судимости, знакомства с методами раскрытия и расследования преступлений.

Особенности предмета допроса определяются главным образом положением и ролью в преступном сообществе. Руководствуясь этим критерием, целесообразно рассмотреть особенности предмета допроса орга­низаторов (руководителей) преступного сообщества, непосредственных исполнителей преступных замыслов, членов групп (или блоков) защиты и прикрытия. Ряд обстоятельств требует выяснения в ходе допросов всех категорий этих лиц, и поэтому при характеристике предметов допроса повторяется.

При допросе организаторов (руководителей) преступного сообщества следует стремиться установить:

как и у кого возник замысел организации преступного сообщества, при каких обстоятельствах, что было побудительным мотивом к этому, в какой последовательности реализовывался замысел;

какая преступная деятельность предполагалась, какая в действительности осуществлялась; эпизоды преступной деятельности, их конк­ретные участники, принимал ли непосредственное участие в совершении преступных акций сам организатор;

каким способом (способами) совершались преступления, как был избран или разработан способ, из какого источника была получена информация о нем, у кого из членов сообщества имелся опыт применения этого способа; то же в отношении способов сокрытия преступной деятельности;

структура сообщества, наличие специализированных блоков в организации, меры конспирации, средства и приемы связи;

материально-техническое оснащение сообщества, вооружение, транспортные средства, средства связи, конспирация;

способы вовлечения новых членов сообщества, связи с коррумпированными элементами в государственных и иных структурах, состав группы прикрытия, ее деятельность, каналы получения разведывательной ("на­водка"), иной информации;

группа (блок) защиты, состав, действия;

исполнители, их всесторонняя характеристика, факты эксцесса исполнителя и реагирование на них; лица, порвавшие с сообществом, их характеристика, реагирование остальных на "отступничество";

имущество, деньги и ценности, нажитые преступным путем, распределение между членами сообщества, доля организатора, наличие общего имущества, денег ("общак"), их предназначение, расходование, осведомленность членов сообщества о преступных "доходах";

личностные отношения в сообществе, конфликты, способы их разрешения, система наказаний; наличие конкурирующего "лидера", его отношения с руководителем.

Разумеется, это лишь примерный перечень того, что целесообраз­но попытаться выяснить при допросе организатора.

При допросе непосредственных исполнителей, помимо сведений об организации — в этом предмет допроса совпадает с предметом допроса рганизаторов (с поправкой на степень возможной информированности), целесообразно выяснить:

в совершении каких конкретно преступлений допрашиваемый принимал личное участие, в чем оно заключалось;

кто был инициатором преступлений, кто их планировал, были ли допущены отступления от первоначального плана;

какие меры намечались для сокрытия преступления, как предписывалось вести себя в случае провала или неудачи по иным причинам, какова легенда при задержании с поличным;

места сбыта похищенного имущества, наличие конспиративных квар­тир для того, чтобы "залечь на дно"; какова доля имущества или ценно­стей, полученных в результате совершенного преступления; имеет ли доступ и на каких основаниях к "общаку";

отношения с соучастниками, с другими членами сообщества;

как был вовлечен в преступную деятельность сообщества, причины.

При допросе членов группы (блока) защиты следует попытаться установить:

как был завербован в сообщество, какие его качества послужили для того основанием;

в чем заключаются его преступные обязанности, кто их определил;

кто еще состоял в группе, в чем заключались их обязанности;

имел ли оружие, какое, каким путем оно было приобретено, были ли случаи его применения, при каких обстоятельствах;

участвовал ли в конфликтах с членами других преступных образований, когда, где, из-за чего, при каких обстоятельствах, с какими по­следствиями;

какие эпизоды преступной деятельности сообщества известны, в каких принимал непосредственное участие и в чем оно заключалось;

средства связи между членами группы, приемы конспирации;

какова была доля обогащения от преступной деятельности, кем она определялась и когда, как передавалась, как и на что расходовалась.

При допросе членов группы (блока) прикрытия помимо приведен­ных вопросов выясняется:

что могли знать о преступной деятельности допрашиваемого или о чем могли догадываться сослуживцы по его месту работы;

какие препятствия и каким образом приходилось преодолевать, чтобы получить информацию для преступного сообщества; каким путем эта информация ему передавалась;

были ли провалы и каким образом удавалось их нейтрализовать, оправдаться, изменялось ли после них отношение к нему сослуживцев;

как удавалось входить в доверие к источнику нужной информации;

если допрашиваемый был сотрудником правоохранительных органов, то как ему удавалось маскировать свое участие в преступном сооб­ществе, избегать операций против него и т. п.

Как уже указывалось, приведенные перечни носят примерный характер. Любой из вопросов может стать и предметом очной ставки, о которой речь будет идти при рассмотрении приемов разоблачения сгово­ра и круговой поруки участников преступного сообщества.

2.5. Использование иных средств доказывания для установления факта совершения преступления организованной группой

Использование возможностей следственного осмотра предметов и документов. Как известно, предметы и документы, имеющие доказательственное значение, могут быть получены не только в результате осмотра места происшествия, но и при производстве других следствен­ных действий, а также представлены следователю участниками процес­са. Они играют роль вещественных доказательств или образцов для сравнительного исследования; документы могут выступать и в качестве ис­точников доказательств как "иные документы" . Следственный осмотр этих объектов позволяет получить информацию, указывающую на признаки совершения преступления орга­низованной группой. Такими признаками могут быть следующие.

1. Характер объектов, служащих орудиями преступления. На невозможность использования их одним лицом указывают:

а) габариты объекта — его размеры, вес и т. п.;

б) функциональное назначение объекта, предполагающее его использование группой;

в) указание в документе — вещественном доказательстве на возможность его использования несколькими лицами, связанными между собой по службе или при выполнении тех или иных операций;

г) сложность изготовления объекта, предполагающая кооперацию нескольких исполнителей;

д) сложный состав материала, из которого изготовлен объект, предполагающий наличие нескольких источников его получения либо нескольких лиц, добывающих его компоненты.

2. Характер объектов преступного посягательства. Он может быть таков, что его перемещение необходимо требует участия нескольких лиц, например похищенный сейф, или представлять такое количество похищенных ценностей, вынести которое не по силам одному человеку.

3. Содержание документов — вещественных доказательств: дневников, писем, различных записей и т. п.

4. Содержание письменных документов, не являющихся вещественными доказательствами, фиксирующее связи проходящих по делу лиц.

Этот перечень не носит исчерпывающего характера. Осмотр указанных объектов позволяет выявить и зафиксировать причастность к событию нескольких лиц, распределение ролей между ними при совершении преступлений, дает ориентиры для индивидуализации вины каж­дого из участников группы.

В протоколе осмотра вещественных доказательств обязательно указываются:

а) характер объекта, его внешний вид и функциональное назначе­ние;

б) индивидуальные признаки объекта;

в) признаки, свидетельствующие о его владении или использова­нии определенным лицом или лицами;

г) признаки, указывающие на необходимость его использования (при­менения) несколькими лицами;

д) признаки, свидетельствующие о его использовании (примене­нии) при совершении расследуемого преступления.

В протоколе осмотра документов следует отметить:

а) наименование и внешний вид документа;

б) наличие необходимых реквизитов;

в) упоминающихся в документе лиц, проходящих по делу.

Та часть содержания документа, которая представляет интерес для следствия, записывается в протокол дословно. Кроме того, в протоколе указывается место хранения документа — в обычном месте, там, где ему и надлежит храниться, либо в необычном — в иных папках, иных хранилищах и т. п. Данный факт может сам по себе иметь уликовое значение, что особенно важно, если это документ строгой отчетности. Особое внимание следует обратить на личность составителя, а также пользователей документа, если ведется их учет.

В условиях компьютеризации хозяйственной и иной деятельности возникает задача ознакомления с информацией, хранящейся в памяти ЭВМ, о тех или иных сделках и других операциях. В сущности это сво­еобразный осмотр программного продукта и результатов его использования. Цель — выявить злоупотребления путем операций с банковскими и иными счетами и расчетами и всех причастных к этим злоупотребле­ниям лиц, без которых они были бы невозможны. Для участия в этой работе необходимо привлечь специалиста — программиста, оператора ЭВМ и др.

Отпечатанные на принтере ЭВМ данные этого исследования приобщаются к делу либо как вещественные доказательства, если они обладают качествами последних, либо как иные документы. Привлекае­мые к осмотру понятые должны обладать необходимыми познаниями для того, чтобы правильно оценить действия следователя.

По результатам исследования возможен допрос разработчика программы и персонала, обслуживающего ЭВМ, в процессе которого обязательно выясняется, кто и в каких целях имел доступ к работе на ЭВМ, как учитывается пользование машиной и т. п.

Использование возможностей следственного эксперимента. Из числа разновидностей следственного эксперимента групповой характер совершения преступного посягательства обычно выявляют:

а) эксперименты, устанавливающие возможность совершения какого-либо действия;

б) эксперименты по установлению отдельных деталей механизма события;

в) эксперименты, определяющие процесс образования обнаруженных следов.

Говоря о следственном эксперименте первого вида, имеют в виду конкретное действие вообще, или в данных условиях, или данной личностью, или за определенный промежуток времени. В рассматриваемом аспекте речь должна идти о возможности совершения действия одним лицом или необходимости участия в этом нескольких лиц. Например, если задержанный утверждает, что объект изготовлен им самим, без участия других лиц, проводится следственный эксперимент для провер­ки наличия у задержанного необходимых для этого профессиональных навыков.

Следует специально подчеркнуть, что целями всех экспериментов этого вида при расследовании групповых преступлений всегда служит именно проверка возможности совершения действия одним лицом. В этом случае отрицательный результат прямо указывает на преступную группу.

Следственный эксперимент по установлению отдельных деталей механизма преступления служит той же цели. Он тесно связан с реконструкцией обстановки события и обычно требует воссоздания условий, в которых происходило расследуемое событие. В процессе подобного след­ственного эксперимента выясняется течение события и возможности именно такого течения при наличии лишь одного подозреваемого. Отри­цательный результат означает участие в преступлении нескольких лиц. В ряде случаев даже получают ответ на вопрос, сколько должно было быть участников события, если оно протекало именно таким образом. Ответ чаще всего будет носить вероятный характер: "Участников долж­но было быть не менее...".

Если подозреваемый в ходе эксперимента продолжает отрицать совершение преступной акции группой, то условия опытов могут специально упрощаться. При этом повышается возможность участия в собы­тии одного лица (например, подозреваемому предлагают передвинуть сейф меньших габаритов, выполнить одному более простое, чем в мо­мент преступления, действие), и если даже в таких условиях результа­ты эксперимента будут отрицательными, то это станет убедительным доказательством ложности объяснений подозреваемого.

Аналогичным целям служат эксперименты, определящие процесс образования следов. И здесь требуется установить, могли ли быть оставлены данные следы одним человеком или их возникновение — резуль­тат деятельности нескольких лиц (используемых ими инструментов, ме­ханизмов и т. п.).

Следует заметить, что эта разновидность следственного эксперимента весьма редко встречается в практике. Она наиболее близка к кри­миналистической экспертизе, и не случайно в таких случаях иногда допускается смешение экспертизы и следственного эксперимента. Это происходит потому, что рассматриваемую разновидность пытаются ограничить лишь экспериментом по установлению, каким орудием остав­лен след, тогда как ее цель — определить механизм, процесс следообразования, его динамики.

Возможности проверки и уточнения показаний на месте, чтобы ус­тановить групповой характер совершенного преступления, довольно ограниченны. Рассмотрим такую ситуацию.

Причастность подозреваемого, чьи показания предполагается про­верить путем выхода с ним на место, не вызывает у следователя сомне­ний. В процессе проверки обнаруживается, что подозреваемый не мо­жет указать названное им при допросе место или что указанное место не соответствует данному им описанию или же на указанном месте нет тех или иных предметов, названных допрошенным. Из этого факта мо­жет быть сделано несколько выводов:

а) подозреваемый действует добросовестно, ошибся или ошибается неумышленно;

б) подозреваемый сознательно вводит в заблуждение следователя, поскольку не намерен указать искомое место, но рассчитывает таким путем затянуть расследование или совершить побег либо установить связь с соучастником;

в) подозреваемый сознательно вводит в заблуждение следователя, а информацией, подвергаемой проверке путем выхода на место, распо­лагает иное лицо — соучастник этого подозреваемого.

По делам о групповых преступлениях значим второй и третий из упомянутых выводов. Второй — если есть данные о намерении подозреваемого установить связь с реально существующим соучастником или соучастниками, еще не известными следователю. Эта информация чаще всего поступает из оперативных источников. В таких случаях должна планироваться оперативно-тактическая операция с целью задержания соучастников. Если же такая информация стала известна после выхода на место, то она служит объяснением целей подозреваемого, которые ему по какой-то причине осуществить не удалось. Но когда следова­тель, имея в виду такую цель подозреваемого (а он ее должен иметь в виду во всех случаях), обнаруживает соответствующие попытки, то, естественно, ему необходимо принять меры к задержанию тех лиц, с которыми подозреваемый пытается установить связь, а затем проверить их причастность к преступлению.

Третий вывод из рассматриваемой ситуации дает основания предполагать. групповой характер совершенного преступления, но обычно не содержит указаний на конкретное лицо, обладающее достоверной информацией, т. е. на соучастника (соучастников) подозреваемого.

В заключение следует сказать, что как второй, так и третий вывод не всегда верны, поскольку отрицательный результат этого следствен­ного действия может вытекать из самооговора лица, чьи показания проверяются.

Использование возможностей обыска. Это следственное действие может служить как средством установления группового характера со­вершенного посягательства, так и получения информации о существовании преступного сообщества, его составе, целях, распределении ро­лей между участниками, личности организатора и лидера и т. п. Перечислим объекты, искомые при обыске.

1. Орудия преступления. Информация, полученная в результате осмотра места происшествия и других следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, ориентирует следователя на видовую при­надлежность этих объектов, либо даже на их признаки, позволяющие их индивидуализировать. Это может быть один объект, несколько однородных или разнородных объектов. Когда речь идет о нескольких объек­тах, можно полагать, что преступление совершила группа лиц, хотя и использование только одного орудия преступления эту версию не исключает.

Как уже указывалось, особое внимание следует уделять поиску таких орудий, которые предполагают невозможность их использования одним человеком (аппараты для резки металла и т. п.). Необходимо так­же учитывать, что на орудиях преступления могут быть следы их использования разными лицами, например следы пальцев. Поэтому их изъя­тию должен предшествовать тщательный осмотр по правилам обращения со следами, возможно с участием специалиста. Обнаруженные сле­ды при необходимости копируются либо сохраняются вместе с орудием, на котором они находятся. Это относится и к транспортным средствам — орудиям преступления.

Обнаруженное при обыске то или иное технологическое оборудование, полуфабрикаты, сырье и иные материалы, также служившие орудиями преступления (клише с изображением фальшивых денежных знаков, пуансоны для перебивки номеров на агрегатах похищаемых ав­томашин, заготовки поддельных документов, различные печати и штампы и т. п.), обязательно осматриваются опять-таки с целью обнаружения следов разных лиц, которые их использовали или применяли.

2. Предметы, изъятые из гражданского оборота — огнестрельное и холодное оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества, яды, наркотики и т. п. Помимо того, что сам факт их обнаружения может быть основани­ем для возбуждения уголовного дела против лица, у которого они хра­нились, следователь должен иметь в виду, что эти предметы могли слу­жить орудием преступления по иным расследуемым делам либо при совершении посягательств, еще не известных правоохранительным органам, причем тем же преступным сообществом, в которое предположительно входит обыскиваемый.

3. Предметы, сохранившие на себе следы преступных действий. Обнаружив такие объекты, следователь должен хотя бы ориентировоч­но решить следующие вопросы:

а) каково происхождение этих следов, на каких объектах обыска могут быть аналогичные следы;

б) если следы оставлены определенным орудием, то не является ли этим орудием предмет, обнаруженный при обыске; какой предмет сле­дует искать;

в) не являются ли следы, обнаруженные при обыске, признаками уничтожения объектов, сохранявших на себе следы преступления (сгоревшие одежда и обувь со следами крови и т. п.); имеются ли и какие признаки уничтожения таких объектов несколькими лицами, а не одним обыскиваемым.

Выясняя первый из указанных вопросов, следует учитывать, что обнаруженные следы могут относиться не к расследуемому, а к иному преступлению.

4. Деньги и ценности, ценные бумаги, банковские документы на третьих лиц, среди которых могут оказаться соучастники обыскиваемо­го. Немаловажны адреса банковских учреждений, где находятся вклады обыскиваемого: не исключено, что они были внесены его соучастника­ми, проживающими поблизости от этих филиалов. На деньгах и ценных бумагах могут быть различные пометки, инициалы и др., свидетельствующие об их принадлежности известным или не известным следова­телю лицам.

5. Различные документы. Среди них могут быть и относящиеся к первым трем названным категориям, и иные документы, служащие средствами к обнаружению преступления, установлению фактических обстоятельств дела, выявлению виновных: дневниковые записи, письма, записные книжки, "теневая" бухгалтерия, фотоснимки, магнитофонные и видеозаписи и др. Номера телефонов могут быть записаны на обоях, на видеокассетах, на салфетках и других предметах повседневного пользования.

Все документы, которые содержат или могут содержать информа­цию о соучастниках обыскиваемого, изымаются для последующего тща­тельного изучения. Именно в таких документах могут содержаться дан­ные о преступном сообществе и его членах, в том числе о главарях, об иных, помимо расследуемого, преступлениях и др.

6. Скрывающийся преступник. Это может быть соучастник обыски­ваемого, но может быть и лицо, разыскиваемое за иное преступление, не связанное с обыскиваемым — знакомый, родственник, постороннее лицо, скрываемое за какое-либо вознаграждение или по просьбе дру­гих лиц.

Проведение одновременных обысков у нескольких подозреваемых или связанных с ними лиц требует особо тщательной подготовки. Поми­мо сбора необходимой информации о местах обыска и самих обыскивае­мых, комплектуется должное количество оперативных групп, оговари­ваются формы и средства оперативной связи между группами с целью своевременного обмена значимой информацией. Если предполагается задержание обыскиваемых, заранее следует предусмотреть, как оно бу­дет осуществляться, какие меры должны быть приняты, чтобы исклю­чить общения задержанных между собой, и где они будут размещены.

Производство одновременно обысков у нескольких лиц обычно пред­ставляет собой элемент тактической операции, включающий в себя, по­мимо обысков, задержания, допросы, очные ставки, другие следствен­ные действия и оперативно-розыскные мероприятия. Для успешного проведения операции обычно создается своеобразный штаб и разраба­тывается детальный план операции.

На предварительном допросе опознающего, в памяти которого запечатлел­ся облик нескольких участников преступления, должны быть детально зафиксированы индивидуальные признаки каждого из них. Чтобы избе­жать смешения этих признаков, допрос должен быть максимально дета­лизирован, а показания предельно уточнены постановкой контрольных и уточняющих вопросов. Очевидно, известная вероятность такого сме­шения все-таки может сохраниться, и поэтому при опознании следова­тель должен ориентироваться на те признаки личности опознаваемого, принадлежность которых ему, судя по показаниям опознающего, наи­более вероятна.

Предъявление для опознания личности в рассматриваемом нами аспекте существенных особенностей не имеет. Представляет интерес лишь тот случай, когда опознающим является подозреваемый или обвиняе­мый, а опознаваемым — другой участник преступного сообщества. Если опознающий на допросе дал правдивые показания и высказал намере­ние опознать предъявляемое лицо, с которым он ранее непосредствен­ных связей не имел и которое он может опознать лишь по внешним признакам (в противном случае предъявление для опознания лишается смысла), то, как правило, опознанный будет категорически отрицать достоверность этого следственного действия. Изменить позицию его мо­жет побудить лишь последующий допрос и очная ставка с опознающим его лицом.

Если предполагаемый опознающий на допросе заявляет о том, что не помнит того, кого ему хотят предъявить, а следователь убежден в том, что он может, но не желает опознавать, то в некоторых случаях предъявление для опознания все-таки следует провести. Цель такого действия будет заключаться в том, чтобы получить свидетельство лож­ных показаний опознающего, одной из причин которых может быть его соучастие с предъявляемым для опознания лицом. Иногда в такой ситу­ации может произойти так называемое "обратное" опознание: если опоз­наваемый, который до этого отрицал свою причастность к расследуемо­му событию, вдруг решает изменить свою позицию — это очень редко, но случалось в практике, — то он может заявить опознающему, что тот лжет и что он, опознаваемый, хорошо его знает, что они знакомы и т. п. Под влиянием этого может изменить свои показания и опознающий. Во­обще же при предъявлении для опознания всегда существует риск, что опознающий, дающий правдивые показания, по тем или иным причи­нам может изменить их на ложные, и это необходимо учитывать следо­вателю.

С данной точки зрения представляется предпочтительным осуществлять опознание по фотоизображениям, во время которого опознаю­щий чувствует себя более раскованно.

Информация о преступлении, совершенном организованной груп­пой, может быть получена и при опознании предметов (вещей). Здесь рассмотрим следующие ситуации.

1. Потерпевшему предъявляются для опознания вещи, изъятые у подозреваемого. Он опознает лишь часть этих вещей как свои. Другую часть вещей опознает второй потерпевший, бывший жертвой преступления, совершенного в то же время, что и первое, но в ином месте. Результаты этих следственных действий позволяют сделать вывод, что поскольку похищенное имущество находилось у одного лица, то оба преступления могли быть совершены одной и той же группой.

2. Потерпевший опознает только часть вещей как свои, в отношении же некоторых остальных дает показания об их владельце, который не был известен следователю. Полученная информация позволяет выявить еще одно или несколько преступлений, в том числе совершенных груп­пой, в которую входил подозреваемый.

3. Лицо, не причастное к преступлению, опознает среди предметов, обнаруженных на месте происшествия или у подозреваемого, предме­ты, принадлежащие иным лицам.

В заключение следует упомянуть о той информации, которая мо­жет быть получена с применением технических средств ее фиксации в процессе оперативно-розыскных мероприятий. Из записи телефонных переговоров можно узнать о составе преступного сообщества, замышляемых или совершаемых преступлениях и роли в них каждого преступника, сроках и местах встреч и т. п.

Результаты негласной фото-, кино- и видеосъемки позволяют получить данные не только об обстоятельствах встреч соучастников, подтвердить наличие связей между ними, но и реально зафиксировать динамику преступного посягательства, действия каждого участника группы, а при задержании получить важные вещественные доказательства совместной преступной деятельности. Установленная ныне законом до­пустимость всех этих объектов в качестве средств доказывания по де­лам о групповых преступлениях существенно облегчила этот процесс и расширила его возможности.

Глава 3. Основы методики расследования преступлений, совершенных организованными преступными группами

3.1. Значение и структура частных методик данного вида

Многие из современных преступлений (особенно в сфере хозяйственно-коммерческой и финансовой деятельности) — вымогательство, хищение оружия и другие — совершаются хорошо организованными преступными группами (сообщества­ми). Преступная деятельность организованных криминальных сообществ в правоохранительной практике и посвященных ей литературных источниках получила название «организованная преступность».

При расследовании преступлений, совершаемых современны­ми организованными преступными группами (ОПГ), следовате­ли чаще всего сталкиваются с трудностями методического характера. В этой связи существует насущная необходимость хотя бы в общем виде раскрыть основы методического подхода к расследованию преступлений, совершенных ОПГ.

Указанные основы имеют своей целью вооружить изучающих криминалистику хотя и несколько общими, но необходимыми знаниями о криминалистических чертах преступной деятельности ОПГ, о возможных способах использования следователя­ми и членами оперативно-следственных групп этой информации для раскрытия и расследования совершенных отмеченными группами преступлений в наиболее типичных следственных ситуациях, а также тех методических задачах, которые прихо­дится решать следователям и оперативно-розыскным работни­кам в процессе подобной криминалистической деятельности.

Раскрываемые в настоящей главе методические основы пред­ставляют собой определенную систему знаний о структуре частных методик данного вида, об общих чертах криминалисти­ческой характеристики преступной деятельности ОПГ и общих положениях методики ее расследования.

Содержание методики расследования любого вида преступле­ния, совершаемого ОПГ, как показывает следственная практи­ка, составляет информация о следующем:

криминалистической характеристике таких преступлений, опирающихся на общие черты указанной преступной деятель­ности, учитывающей особенности соответствующего ее вида;

круге факторов и обстоятельств, подлежащих выявлению как в ходе доследственной деятельности, так и на всех этапах расследования;

системе типовых следственных ситуаций, возникающих как на стадии решения вопроса о возбуждении таких уголовных дел, так и на всех этапах их расследования, включающих и ситуации, способные существенно осложнить достижение целей расследо­вания или даже лишить расследование возможности достиже­ния этих целей;

особенностях планово-организационной работы в ходе расследования;

методах взаимодействия следователя с оперативно-розыск­ными органами при раздельной их деятельности и в рамках оперативно-розыскных групп;

системе методов преодоления противодействия, оказываемого следствию членами ОПГ и коррумпированными ими лицами;

тактических особенностях отдельных следственных действий;

приемах и методах проведения специфических криминалис­тических операций по этим делам, в том числе и по защите потерпевших и свидетелей от преступных посягательств на них со стороны членов ОПГ;

методах использования современных видео-, звукозаписыва­ющих,' телевизионных средств и электронной техники для решения тактических и стратегических задач следствия;

возможных методах следственной и оперативно-розыскной деятельности, осуществляемой после осуждения части членов ОПГ за совершаемые ими преступления, с целью выявления других ее членов и ликвидации ОПГ.

3.2. Характер возникающих следственных ситуаций

Современная организованная преступность имеет множество частных проявлений в виде различного рода преступных дея­ний, в большинстве случаев тяжких и корыстных, например в виде преступлений против жизни и здоровья людей, против государственной и иной чужой собственности. Организованные преступные группы посягают на финансово-банковскую сферу деятельности, совершают преступления против правосудия и порядка управления.

И хотя, как уже отмечалось, в совершении этих преступлений ОПГ имеется определенное своеобразие и новые черты, органи­зованную преступную деятельность нельзя рассматривать и изучать в отрыве от традиционной преступности, ибо преступ­ления, совершаемые ОПГ, содержат много общего с аналогичны­ми деяниями общеуголовной преступности и преступлениями в сфере экономики.

При криминалистическом анализе рассматриваемой преступ­ной деятельности прежде всего целесообразно определить, ка­кая же преступная деятельность для данной ОПГ является стержневой (определяющей, базовой) и служащей главным средством достижения намеченных преступных целей.

Стержневой преступной деятельностью ОПГ обычно является наиболее доступная, относительно безопасная, максимально материально выгодная для данного региона в определенный период времени. Как правило, это деятельность, обеспечиваю­щая получение незаконных доходов, служащая постоянным преступным бизнесом¹.

Вместе с тем члены ОПГ совершают и ряд других преступле­ний, связанных с подготовкой, совершением и сокрытием базо­вой преступной деятельности, т. е. носящих вспомогательный, но заранее продуманный характер.

Например, к их числу можно отнести преступления, направ­ленные на обеспечение ОПГ оружием, транспортными средства­ми, документами, а также имеющие своей целью уничтожение компрометирующих документов, других изобличающих объек­тов, устранение опасных свидетелей и др.

В некоторых случаях члены ОПГ совершают и другие пре­ступления, являющиеся, по сути, побочными для основной преступной деятельности. К ним относятся такие преступные деяния, которые выходят за рамки указанной деятельности и являются результатом возникновения новых преступных инте­ресов у ОПГ, например скупка краденного антиквариата, худо­жественных ценностей, незаконное хранение и ношение оружия и некоторые другие преступления, нехарактерные для основной преступной деятельности ОПГ в сфере экономики.

Кроме того, отдельные члены ОПГ иногда совершают нетипич­ные для данного вида организованной преступной деятельности деяния под влиянием тех или иных конкретных обстоятельств, без ведома и одобрения руководителей ОПГ. Например, член такой группы в нетрезвом состоянии применяет оружие в хулиганских целях, причиняет телесные повреждения, совер­шает кражу, насилует и т. п.

Как показывает следственная практика, нередко раскрытие преступной деятельности ОПГ начинается именно с расследова­ния таких побочных и нетипичных преступлений. И очень важно за этими преступлениями увидеть принадлежность его субъек­та к организованной группе.

Криминалистическая характеристика всех видов преступле­ний, совершаемых ОПГ, структурно практически ни чем не отличается от аналогичной характеристики любого единолично­го или простого группового преступления. В частности, наиболее значимые криминалистические сведения о таких преступлени­ях заключены в данных О предмете преступного посягательства, наиболее характерных чертах способа, механизма и обстановки их совершения, своеобразии структуры ОПГ и типологических чертах ее членов. Однако в каждом конкретном случае рассле­дования преступления, совершенного организованной преступ­ной группой, криминалистический интерес могут представлять и другие сведения, например об использованных средствах для защиты от разоблачения, способах устранения нежелательных свидетелей, о характере связи между членами ОПГ и жертвой, свойствах личности жертвы и пр.

Криминалистическое изучение преступной деятельности современных ОПГ позволило выявить ряд характерных для нее черт, по которым чаще всего удается выявить в расследуемом деянии почерк преступной организации. К числу указанных черт можно отнести следующие признаки:

дерзость преступного деяния при тщательной его продуман­ности, обеспеченности средствами достижения преступной цели;

возможность его осуществления лишь с разделением ролевых функций лицами, входящими в ОПГ, или при коллективной подготовке;

наличие следов и иных материальных последствий совершен­ных деяний, указывающих на высокую техническую оснащен­ность и вооруженность его исполнителей, доступную только членам ОПГ (использование преступниками подслушивающих устройств, радиопередатчиков, милицейской формы и соответ­ствующих документов, электрошоковых дубинок и т. п.);

характер направленности преступного деяния и выбор объек­та посягательства, обеспечивающие получение высокого довода при обоснованной пассивности потерпевших или организации, понесшей материальный ущерб от преступления;

тщательно продуманная реализация (использование) похи­щенного имущества;

наличие оперативно-розыскных данных, указывающих на .связь данного деяния с деятельностью организации, находящей­ся под контролем, или еще неизвестной правоохранительным органам ОПГ;

специфическое поведение на следствии задержанных лиц, совершивших расследуемое деяние (наглость, запирательство, обструкция, конфронтация со следователем и пр.);

частое отсутствие свидетелей или их полная «неосведомлен­ность», неискренность потерпевших;

срабатывание защитных средств ОПГ (опережающие дейст­вия преступников, давление на следователя со стороны влия­тельных лиц и др.).

Для должной криминалистической оценки преступного дея­ния с признаками деятельности ОПГ важно как можно быстрее установить ее направленность и особенности, предмет преступ­ного посягательства, сведения о котором являются важным систематизирующим элементом криминалистической характе­ристики преступления.

Направленностью деятельности любой ОПГ обычно, как уже отмечалось, является получение незаконных доходов и сверхдо­ходов, а часто и их последующее использование в коммерческой деятельности внутри страны и за рубежом. Соответственно выбирается и предмет преступного посягательства (значитель­ные денежные и валютные суммы, драгоценности, редкие и драгоценные металлы и иное ценное промышленное сырье, энергоносители, производственная, бытовая или военная техни­ка, новейшие технологии и др.).

Потерпевшими от таких преступлений часто являются лица, обладающие значительными средствами, полученными не впол­не законным путем.

Обстановка совершения таких преступлений в каждом кон­кретном случае выбирается ОПГ с учетом времени, места, условий жизни общества в соответствующем регионе (районе, городе), гарантирующих максимальные преступные доходы и относительную безопасность для их незаконного получения.

Способы преступлений, совершаемых членами ОПГ, обычно имеют достаточно четко выраженные признаки предваритель­ной подготовки, тщательного планирования, коллективного ис­полнения с распределением ролей, а также признаки хорошей технической оснащенности, высокого криминального професси­онализма в действиях непосредственных исполнителей. Харак­тер же конкретных способов зависит от направленности пре­ступной деятельности ОПГ, от сферы (экономической или уго­ловной), в которой она действует.

Для преступлений ОПГ в сфере экономики свойственны изо­щренные приемы незаконного обогащения, умелое использова­ние в преступных целях всех лазеек и недостатков в области экономической деятельности государственных, кооперативных и частных организаций производственно-коммерческого харак­тера.

При этом указанные приемы используются не только для получения незаконных сверхдоходов, но и в целях их легализа­ции путем вложения в деятельность легальных коммерческих структур.

Для корыстно-насильственных преступлений общеуголовного характера, совершаемых ОПГ, свойствен преступный цинизм, жестокий, дерзкий и наглый характер преступных действий с широким использованием современного огнестрельного оружия.

При этом особенно часто такие приемы применяются при вымогательстве, квартирных разбоях, изготовлении, хищении и сбыте огнестрельного оружия, наркотиков и др.

Важной отличительной чертой этих преступлений является то, что их совершают лица, входящие в ОПГ, имеющие сложную систему организации, иерархическую систему взаимоотноше­ний, строгое распределение функциональных обязанностей между ее членами.

Структура каждой ОПГ определяется базовой направлен­ностью ее преступной деятельности. В каждой из них имеются звенья разных уровней: нижний — исполнители, средний — члены, осуществляющие организационно-контрольные и по­среднические функции, высший — руководители ОПГ. Для многих современных ОПГ характерно наличие коррумпирован­ных связей с представителями государственных (в том числе и правоохранительных), хозяйственных и иных органов. Соответ­ственно типологические черты членов ОПГ также во многом зависят от ее целевой направленности и режима функциониро­вания. Среди них высок, особенно на низшем уровне, процент ранее судимых за убийства, изнасилования, разбойные нападе­ния и грабежи, воровство и другие преступления.

На среднем и высшем уровне высок процент авторитетных в преступном мире лиц, имеющих большой криминальный опыт в совершении хищений государственного и иного имущества, мошенничества и других опасных преступлений.

При этом в настоящее время ОПГ пополняют лица, ранее не судимые, но обуреваемые страстью к наживе или попавшие в сложную жизненную ситуацию. В их числе бывают лица с высшим образованием разных специальностей (спортсмены, врачи, инженеры и даже юристы).

Следственные ситуации, возникающие при расследовании указанных преступлений, определяются многими обстоятель­ствами и факторами, действующими в процессе следствия. Так, на первоначальном этапе расследования следственные ситуа­ции во многом зависят от того, находилась ли ОПГ некоторое время под оперативным контролем правоохранительных орга­нов или о ее существовании стало известно лишь в результате преступления, совершенного ее членами; задержаны основные члены ОПГ либо только один или несколько рядовых исполни­телей; сразу или спустя длительное время в расследуемом преступлении были выявлены признаки организованной пре­ступной деятельности; от криминальных способов противодей­ствия следствию; удалось ли следствию склонить кого-либо из задержанных членов ОПГ к сотрудничеству и др.

На последующем и заключительном этапах расследования следственные ситуации определяются характером собранного к этому моменту фактического материала, числом выявленных и задержанных к этому моменту членов ОПГ, наличием сведений о том, какие звенья или конкретные члены ОПГ являются наиболее уязвимыми элементами ее системы, а также тем, удалось ли следствию расшатать единство основных и второ­степенных членов ОПГ, и др.

3.3. Основные положения методики расследования анализируемых преступлений

Раскрытие преступлений, совершаемых ОПГ, чаще всего под силу только группе следователей и оперативно-розыскных работников, действующих в составе единой следственно-опера­тивной группы. Хотя иногда возможна успешная работа по этим делам и одного следователя, но при хорошо налаженном взаи­модействии с оперативно-розыскными органами.

Первейшей задачей следователя по подобного рода делам является потребность как можно быстрее выявить в расследу­емом событии признаки деятельности ОПГ. Как показывает следственная практика, основанием считать, что следствие в данном конкретном случае имеет дело с деятельностью ОПГ, может явиться установление некоторых свойственных ей черт, о которых было сказано в предыдущем параграфе. Однако далеко не все указанные черты могут быть выявлены в начале расследования. К тому же решение отмеченной выше задачи имеет определенную этапность. Вначале устанавливается факт совершения деяния группой лиц, а затем — что эти лица являются членами не простой группы преступников, а ОПГ, являющейся составной частью организованной преступности.

Сведения о том, что расследуемое преступление совершено группой лиц, могут быть получены из исходных сведений, поступивших к следователю из оперативно-розыскных и иных источников, из данных осмотра места происшествия или осмот­ра использованных преступниками документов, различного рода орудий, оружия, технических и иных средств. Например, из показаний потерпевших и свидетелей о группе преступников, по следам пальцев рук, следам обуви, обнаруженных на пулях гильзах, орудиям преступления, механизму совершения преступного деяния и т. д.

Вторая, более сложная часть указанной задачи для своер решения требует не только выявления следователем в исходной информации, результатах первоначальных следственных дей­ствий и сложившейся конкретной следственной ситуации при­знаков деятельности ОПГ, но и четко налаженной системы взаимного информирования, сложившейся между следственны­ми и оперативно-розыскными органами (подразделениями по борьбе с организованной преступностью и криминальной мили­цией), осуществляющими соответствующие оперативно-розыск­ные разработки по расследуемому событию. В рамках такого взаимодействия следователь должен располагать оперативно-розыскной информацией о наличии или отсутствии в данном городе, районе или регионе каких-либо ОПГ.

Часто в результате активной и длительной разведывательной работы оперативно-розыскных органов к следователю еще до возбуждения уголовного дела поступает информация о том, что подлежащее расследованию преступление совершено ОПГ, на­ходящейся под контролем указанных органов. В этом случае полученная оперативно-розыскная информация требует тща­тельной процессуально-криминалистической оценки со стороны следователя с целью определения ее процессуально-кримина­листической значимости, следственных перспектив ее исполь­зования и возможного получения необходимой доказатель­ственной информации в ходе расследования.

В процессе расследования таких преступлений необходимо установить не только признаки деятельности ОПГ, но и факт ее существования, цель создания, численность, характер распре­деления ролей, выявить конкретных исполнителей деяния, с которого началось расследование, и собрать изобличающие их данные, выявить организаторов и лидеров ОПГ, других участ­ников и разобраться в характере общности их преступных целей, умысла и роли в расследуемом и других, ранее нераскры­тых преступных деяниях.

Именно на основе анализа всей преступной деятельности данной ОПГ в ходе расследования чаще всего удается просле­дить характер и частоту участия в ней ее членов, как непосред­ственных исполнителей, так и руководителей среднего и высше­го звена ОПГ, а также выявить ее коррумпированные связи

С целью доказывания вины руководителей ОПГ в ее преступной деятельности очень важно при расследовании получить сведения об аспектах их волевой деятельности в ОПГ, в частности, о характере их советов, распоряжений, требований и указаний, элементах практической помощи, свя­занных с совершением отдельных преступлений, а также о их волевой деятельности в распределении преступных доходов, финансировании коррумпированных должностных лиц и т. д.

Эффективность расследования отдельных видов преступле­ний, совершаемых ОПГ, во многом зависит не только от общих методических принципов, но и от специфи­ческих общих методических требований. К их числу можно отнести целый ряд принципиальных требований методического характера.

1. Требование первоочередного установления стержневой (ба­зовой) направленности ОПГ.

Установление стержневой (базовой) направленности ОПГ в самом начале расследования ее преступной деятельности имеет очень важное методическое значение, ибо помогает точнее определить сферу, регион, объем и степень опасности деятель­ности ОПГ, а также ее примерную численность и структуру;

выявить другие вспомогательные, побочные и нетипичные преступные деяния, совершаемые членами данной группы, а следо­вательно, и весь объем ее преступной деятельности. Кроме того, указанная информация позволяет быстрее выявить кримина­листически значимые черты, свойственные преступной дея­тельности данной ОПГ, на которые необходимо обратить особое внимание при формировании ее криминалистической характе­ристики и определении тех основных направлений расследова­ния, его приемов и средств, которые необходимы для выявления и получения требуемой доказательственной и иной криминалис­тически значимой информации.

Указанное требование обязывает следователя иметь в виду следующее. Во-первых, выявление признаков совершения рас­следуемого преступления именно ОПГ позволяет выдвинуть обоснованную версию о том, что данное преступление для нее является не единственным. Во-вторых, пока не выяснено, отно­сится ли это преступление к числу базовых, можно применять для расследования существующие методики расследования соответствующих видов преступлений, но с учетом того, что следствию противостоит именно ОПГ с ее возможностями противодействия расследованию, пополнения своих рядов, совершения новых преступлений. Если будет установлена его стерж­невая (базовая) направленность, то применяемая методика до­лжна быть существенным образом скорректирована, и не только методически, но и организационно (формирование следственно-оперативной группы, налаживание необходимой системы ин­формирования, разработка необходимых криминалистических операций, широкое использование видео- и звукозаписываю­щих средств и др.).

При выявлении разнохарактерных преступлений, совершен­ных ОПГ, и установлении базовых преступлений можно, отда­вая приоритет расследованию базовых преступлений, методику расследования всех совершенных ею преступлений строить таким образом, чтобы одни и те же следственные действия, тактические и иные криминалистические операции по возмож­ности работали на раскрытие всех известных преступлений ОПГ. Иначе, как показывает следственная практика, невозмож­но избежать определенных просчетов в расследовании, затяги­вания его сроков и др.

2. Требование обеспечения наступательности методики рас­следования преступлений, совершенных ОПГ, предполагает создание такой системы всей деятельности по расследованию указанных преступлений, чтобы она обеспечивала постоянное стратегическое и тактическое превосходство правоохранитель­ных органов, «упреждала» возможные меры, направленные на противодействие расследованию. Для этого важно разобраться в численности, структуре ОПГ, роли в ней задержанных пре­ступников, типологических чертах ее лидеров, ее коррумпиро­ванных связях и активно использовать эту информацию для криминалистического прогнозирования всей упреждающей де­ятельности следователя. При этом данное требование должно реализовываться на протяжении всего расследования.

3. Требование творческого «привязывания» расследования к типовым следственным ситуациям, характерным для расследо­вания отдельных видов преступлений, совершаемых ОПГ. Такой подход обеспечит успех расследования не только в рамках типичных, но и атипичных ситуаций расследования. Последние ситуации часто возникают в связи с ответными действиями ОПГ, направленными на оказание противодействия расследова­нию.

Последовательная реализация данного требования особенно важна на первоначальном этапе расследования, когда часто неопределенность имеющейся исходной, доказательственной и иной криминалистической информации, необходимость быстро­го принятия следственных решений при дефиците имеющихся данных требуют от следователя в целях сохранения должной направленности и динамизма расследования не только ориенти­роваться на типовые рекомендации, но и широко использовать при этом приемы и методы эвристического мышления.

4. Требование учета при планировании расследования уже совершенных ОПГ преступлений и предупреждение возможных новых преступлений, структурных и территориальных особен­ностей и временной цикличности многих разновидностей орга­низованной преступной деятельности.

Отличительные особенности и цикличность указанной пре­ступной деятельности вытекают из самой природы некоторых ее разновидностей. Так, активная деятельность ОПГ, базовой дея­тельностью которой являются производство и сбыт наркотиков, может осуществляться не в месте нахождения ее руководящих органов, а далеко от них и в определенные временные проме­жутки, определяющиеся цикличностью операций по выращива­нию наркотического сырья, производства и сбыта наркотичес­кой продукции. В этой связи при планировании следственных действий, криминалистических операций и оперативно-розыск­ных мероприятий необходимо учитывать указанные обстоя­тельства.

В то же время следует учитывать, что, если этого требует обстановка, преступная деятельность ОПГ может на некоторое время прекращаться или затухать, перемещаться в другие регионы, снова возобновляться и даже меняться по своей на­правленности.

5. Требование четко налаженного взаимодействия следовате­лей и оперативно-розыскных сотрудников в рамках следствен­но-оперативных групп и вне этих рамок. Необходимость коллек­тивных усилий следователей и оперативно-розыскных работни­ков в расследовании преступлений, совершаемых ОПГ, обуслов­лена самой природой организованной преступной деятельности как деятельности группы преступников (иногда очень большой по численности). Члены ОПГ, занимающиеся своей деятельностью как бизнесом, совершают серии преступлений и порой, как уже отмечалось, не однотипных. Столь большой объем следственной и оперативно-розыскной работы требует тща­тельно продуманных коллективных усилий. Именно такой путь расследования позволяет не только создать четкую систему взаимодействия всех участников расследования и задейство­ванных в расследовании специалистов, но и наиболее рацио­нально разделить между ними организационные, тактико-мето­дические и розыскные функции. В то же время взаимный контроль указанных участников предостерегает от возможных промахов в расследовании и в большей мере защищает от возможных провокаций со стороны ОПТ.

Существенное значение в обеспечении эффективности рас­следования преступлений, совершаемых ОПГ, имеют четко налаженное управление следствием и умелый выбор тактики проведения отдельных следственных действий.

Основными принципами организации и управления при расследовании организованной преступной деятельности являют­ся:

концентрация наиболее квалифицированных сил следствия на главных направлениях расследования вообще и временно — на узких участках, обеспечивающих решение стратегических за­дач следствия;

постоянная нацеленность на поиск и разрушение основных или слабых звеньев в структуре ОПГ;

координация движения потоков криминалистической инфор­мации;

контроль за возможными каналами утечки сведений и т. п.

Тактические особенности отдельных следственных действий по этим делам определяются сложностью получения и надежно­го закрепления личных доказательств и соответственно получе­ния максимального числа вещественных доказательств. Отсюда многие приемы ведения следствия связаны с потребностью защиты свидетелей, потерпевших и их близких от посягательств на них членов ОПГ, деятельность которой расследуется; приме­нения видео- и звукозаписи при допросе свидетелей, потерпев­ших, подозреваемых и обвиняемых, а также при предъявлении для опознания и широкого использования специальных познаний и современных научно-технических средств для исследова­ния материальных следов преступлений.

Вместе с тем в связи с возможностью широкого применения оперативно-розыскными органами в соответствии с законом об оперативно-розыскной деятельности мероприятий конспира­тивного характера специфический тактический аспект приобре­тает использование при расследовании информации из неглас­ных сыскных источников, С помощью соответствующих след­ственных действий они должны быть использованы и для доказывания.

Возможность возникновения в ходе следствия самых неожи­данных ситуаций, создаваемых подозреваемыми (обвиняемыми) и другими лицами, не заинтересованными в раскрытии таких преступлений, требует умелого фокусирования имеющихся до­казательств и предельно тактически продуманного их использо­вания при изобличении виновных лиц. В частности, при их допросе наиболее приемлемо использование комплекса такти­ческих приемов для ситуаций, когда в доказательствах имеются пробелы или их недостаточно. Необходимо использовать все приемы, разработанные криминалистикой для проведения след­ственных действий при расследовании преступлений, соверша­емых группой преступников. Многие из них, как показывает следственная практика, пригодны и при расследовании пре­ступной деятельности ОПГ.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Долгие годы в теории и практике борьбы с преступностью в нашей стране господствовало мнение о том, что профессиональная преступ­ность, существовавшая у нас в 20-х — начале 30-х годов, ликвидирова­на, что это явление не свойственно советскому обществу. В тех случа­ях, когда ученые и практики сталкивались со случаями совершения многочисленных преступлений одним и тем же способом организованной группой на достаточно высоком "технологическом" уровне, в невнятных объяснениях этого можно было встретить стыдливые упоминания о неких "элементах профессионализма" в действиях преступников. О занятии преступной деятельностью как профессией умалчивалось. Утверждение об отсутствии в СССР профессиональной преступности, а уж тем более преступности организованной стало одной из догм правовой науки, на­ряду, например, с провозглашением так называемого "ленинского прин­ципа неотвратимости наказания", согласно которому не существует пре­ступлений, которые нельзя было бы раскрыть, из чего однозначно сле­довало, что в случае, если преступление оставалось нераскрытым, не­обходимо обязательно отыскать виновного в этом и наказать его.

Рано или поздно должен был наступить момент, когда придется посмотреть правде в глаза и признаться в существовании не просто профессиональной, но и профессиональной организованной преступнос­ти. Не говоря уже об уголовно-политическом аспекте такого признания, было совершенно очевидно, что без этого стала бы просто невозмож­ной действенная борьба с этой "несуществующей" преступностью, раз­гул которой принял в последнее время угрожающий размах.

Но одного такого признания оказалось мало: возник ряд проблем научного и практического характера, потребовавших неотложного решения. В организационном плане вопрос в первом приближении был решен созданием в системе МВД СССР специальных ("шестых") подразделений по борьбе с организованной преступностью и подключением к этой борьбе органов Комитета государственной безопасности с их мощным арсеналом современных технических средств обнаружения и запечатления значимой информации. Правда, и здесь не обходится без трудностей чисто организационного характера, в первую очередь при разграниче­нии компетенции. На практике эти трудности преодолеваются чисто эмпирически, без особого труда. Значительно труднее оказалось их пре­одолеть в научном плане, для чего потребовалось определить, что та­кое организованная преступность и чем она отличается от преступности групповой. Вопрос этот пока не получил общепризнанного решения.

"Организованные группы (банды), сообщества — только пер­вичное звено, ячейка организованной преступности". Организованная же преступность в контексте понимания сути этого явления "представляет собой систему взаимодействующих (прямо или косвенно) групп такого рода, реализующих процессы "концентрации и монополизации отдель­ных видов преступной деятельности", захвата плацдар­мов в сфере теневой и легальной хозяйственной деятельности и в сфере "бизнеса на пороках" (пьянства, потребления наркотиков, проституции и т. д.). Представляется при этом необходимым введение уточняющего признака относительно масштаба — преступная деятельность, квали­фицируемая как организованная преступность, должна иметь региональ­ный уровень или даже всей страны либо охватывать отрасль (подотрасль) народного хозяйства страны, региона"¹.

Учитывая сказанное, следует признать существование двух уров­ней организованной преступности. Первый — низший уровень — пре­ступная организация с ограниченной сферой деятельности. Ограничения могут касаться видов совершаемых преступлений. Так, известное рас­пространение получили преступные сообщества, занимающиеся кражами автомобилей. В таком сообществе существует четкое распределение ро­лей, есть участники, специализирующиеся на подделке документов, изготовлении печатей, перебивке номеров на автодеталях и т. п.

Для этого уровня наличие коррумпированных связей преступников не является обязательным признаком. Чаще речь идет о прямом учас­тии в преступной деятельности административного персонала учрежде­ний или предприятий или сотрудников правоохранительных органов.

Второй уровень — система преступных организаций. Эта система может быть своего рода специализированной, занимающейся одним ка­ким-то родом преступной деятельности, например наркобизнесом, хотя обычно она гораздо разнообразней.

Отличительным признаком второго уровня служит региональная сфера преступной деятельности, обусловливающая наличие широких коррумпированных связей.

Криминологический анализ рассмотренных понятий весьма суще­ствен для криминалистики и процесса доказывания. Известно, что зада­ча расследования — не только установить всех соучастников преступ­ления и индивидуализировать роль и вину каждого из них, но и выя­вить все эпизоды преступной деятельности, как во времени, так и в пространстве, установить способы совершения и сокрытия преступле­ний, причиненного материального ущерба и, разумеется, всех обстоя­тельств, способствовавших криминалу. Очевидно, что все эти элементы предмета доказывания обладают существенной спецификой при совер­шении преступления организованным сообществом, в особенности если оно представляет собой субъект организованной преступности.

В криминалистическом аспекте установление последнего обсто­ятельства можно представить себе как процесс, состоящий из трех этапов.

1. Установление факта совершения преступления группой.

2. Выявление признаков совершения преступления организованным преступным сообществом.

3. Установление признаков принадлежности сообщества к категории организованной преступности.

Часть ориентирующей в этих вопросах информации содержится в исходных данных, поступающих в органы расследования на стадии возбуждения уголовного дела, но основной ее блок добывается в процессе проведения следственных действий и оперативно-розыскных мероприя­тий, сопутствующих расследованию, т. е. по уже возбужденному уго­ловному делу.

Представляется, что задачи, поставленные автором данной работы во введении, выполнены.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Конституция РФ от 12 декабря 1993 г. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР.-1993.-№22.-Ст.768.

2. Федеральный закон от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" (с изм. и доп. от 18 июля 1997 г., 21 июля 1998 г., 5 января, 30 декабря 1999 г., 20 марта 2001 г.)//СЗ РФ.-1995.-№33.-Ст.3349.

3. Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. №63-ФЗ//СЗ РФ.-1996.-№25.-Ст.2954.

4. Федеральный закон от 7 августа 2001 г. N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем" (с изм. и доп. от 25 июля, 30 октября 2002 г.)//СЗ РФ.-2001.-№33.-Ст.3418.

5. Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18 декабря 2001 г. №174-ФЗ//М.:Юрайт-Издат,2003.-223 с.

6. Алешин Д. Соучастие по уголовному законодательству России и Украины//Российская юстиция.-2002.-№ 9.-С.46-56.

7. Арутюнов А. Организованные группы и преступные сообщества: вопросы квалификации//Законодательство и экономика.-2002.-№ 9.-С.46-51.

8. Волженкин Б. Допустима ли провокация как метод борьбы с коррупцией? //Российская юстиция.-2001.-№5.-С.42-47.

9. Галиакбаров Р. Квалификация преступлений пo признаку их совершения организованной группой//Российская юстиция.-2000.-№4.-С.46-52.

10. Голубев В.В. Злоупотребление должностными полномочиями как основа отечественной коррупции//Законодательство.-2002.-№6.-С.41-45.

11. Голубев В.В. Как побороть иммунитет от уголовной ответственности//Законодательство.-2002.-№9.-С.80-87.

12. Данилевский Ю.А., Овсянников Л.Н. Насущные проблемы финансового контроля//Бухгалтерский учет.-2002.-№ 3.-С.45-49.

13. Истомин А.Ф. Уголовная ответственность за легализацию незаконных доходов//Журнал российского права.-2002.-№ .-С.53-59.

14. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: Научно-практический комментарий / Отв. ред. В.М. Лебедев. -М.: Юрайт-М, 2001. - 736 с.

15. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации/ Под ред. Д.Н. Козака, Е.Б. Мизулиной.- М.: Юристъ, 2002.

16. Корж В. Типичные способы легализации преступных доходов. Сравнительный анализ законодательства России и Украины//Российская юстиция2002.-№4.-С.64-67.

17. Криминалистика: Учебник для вузов/Отв. редактор проф. Н.П. Яблоков.-М.:БЕК,1996.-708 с.

18. Криминалистика: Учебник для вузов/Под ред. Заслуженного деятеля науки Российской Федерации, профессора Р.С. Белкина.-М.:НОРМА,2000.-990 с.

19. Криминология: Учебник/ Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова.-2-е изд., перераб. И доп.-М.:Юристъ, 2000.-678 с.

20. Кузнецов П. Дифференциация процессуальной формы по групповым и многоэпизодным делам//Российская юстиция.-1999.-№ 5.-С.68-76.

21. Куприянов А. Использование служебного положения при участии в преступном сообществе//Российская юстиция.-2000.-№2.-С.57-64.

22. Ларичев В.Д. Организованная преступность в сфере экономики//Законодательство и экономика.-2002.-№ 9.-С.34-39.

23. Михайлов В. Палермская Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности//Российская юстиция.-2001.-№7.-С.65-69.

24. Орлова Е.А., Шикунова О.Г. Влияние теневой экономики на криминогенную ситуацию в России//Законодательство и экономика.-2002.-№10.-С.65-69.

25. Рарог А, Есаков Г. Понимание Верховным Судом РФ "группы лиц" сответствует принципу справедливости//Российская юстиция.-2002.-№1.-С.57-61.

26. Савельев Д. Легализовать ответственность за групповой способ совершения преступления//Российская юстиция.-2001.-№12.-С.62-67.

27. Успенский А.В. Проблема обоснования причинной связи при соучастии в совершении преступления//Вестник Московского университета. Серия 11, Право.-1998.-№ 5.-С.26-40.

Другие похожие работы

1. Информационное обеспечение деятельности ОВД по предупреждению преступлений
2. Зарождение криминалистической мысли в Европе (исторический обзор)
3. Культура и цивилизация
4. Контрольная работа по дисциплине Культурология (Сибирская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации)
5. Религия в современном обществе